Касум уже шел прочь от соседа, тот догонял его, на ходу уговаривая:

— Я в долгу не останусь.

— Не имею права, дорогой.

— А школьников я имею право на сенокос тащить? Они только–только с занятиями разделались, а я уговорил!

Касум взял косу и двинулся вслед за Солтаном, далеко ушедшим вперед. Гасан тоже взял косу. Колхозники в тени кустарника смотрели на них с удивлением, не понимая, почему так быстро кончился перерыв.

— Ты не хуже меня знаешь, — сказал Касум. — Сено отсюда только телятам идет. И то не всем, а породистым.

— У меня как раз породистый…

Касум так быстро работал косой, стараясь поскорее избавиться от настырного соседа, что не заметил камня в траве; коса со скрежетом ударила в него и, соскользнув, едва не угодила по ноге Гасану.

— Слушай, отойди! — закричал Касум, не на шутку испугавшись и рассердившись. — Без ног останешься!

Некоторое время Гасан косил молча, держась позади Касума и выжидая момента. Наконец Касум остановился, достал из кармана брусок и принялся точить косу. Гасан тотчас догнал его и тоже вынул брусок.

— Если бы ты мне одну машину сена дал… Да еще одну я на покосе соберу. Тогда, пожалуй, и додержу скотину до весны, — проговорил он, словно в раздумье. — Тебе хорошо, у тебя дети взрослые, а у меня малышня. Им без молока никак нельзя.

Касум с ожесточением шаркал бруском по косе, стараясь заглушить голос соседа.

— Вот ты мне чуть ногу не порезал, — продолжал напирать Гасан. — Сколько лет косишь, а просчитался. Ты подумай, какая ответственность на мне за школьников. Случись с ними что–нибудь — с меня голову снимут. Не сообразил я раньше.

Касум сказал ласково, чтобы не закричать на Га–сана, не взорваться, как взрывается Солтан:

— Дорогой, вспомни: сколько раз ты приходил ко мне с просьбами по–соседски. Отказывал я тебе когда–нибудь? Сено не мое, колхозное. У тебя ответственность за школьников, а у меня за сено. Ну, хорошо, я дам. Люди узнают. Кто отвечать будет? Я! Вон Солтан, по–моему, уже догадался.

— Солтану наплевать на меня и на тебя. У него свои заботы.

— На меня и на тебя — это верно. Вот и сообщит куда надо. Разве его поймешь?

Гасану показалось, что бригадир начинает сдаваться, и он поспешил заверить:

— Если только Солтана боишься — не беспокойся. Вечерком к нему зайду, обо всем договорюсь.

Касум почувствовал, что все у него внутри мелко–мелко дрожит, а в глазах темнеет.

— Отойди! — сказал он. — Прошу тебя по–хорошему: отойди!

Гасан пожал плечами, улыбнулся. Все шло как положено. Очень уж горячий народ эти старики. Кричать начинают с первого раза. Понять их можно: война, трудная жизнь. Но и сдаются они быстрее, нервы не выдерживают. Еще два–три таких разговора, и Гасан получит сено из долины Пиркалем. Он не сомневался в этом.

Солтан давно собирался в город. Особых дел у него там не было, просто неудержимо захотелось вырваться хотя бы на день из села, где он провел в одиночестве полгода, хлебнуть глоток свежего городского воздуха. Думал, вернется в родное Гарагоюнлу — вернется к людям. Нет, и здесь он был один. Его снова тянуло куда–то.

Касум не хотел отпускать его с сенокоса. Уговаривал и так и этак. Сначала на сознательность нажимал: нынче, мол, каждый день и каждый человек на счету, дожди зарядят — сгниет сено. Потом сказал, понизив голос:

— Сегодня там и заночуем, чтобы времени не терять. Гасана на бутылку накроем, у него, наверное, не одна…

— Тебе эта бутылка дорого будет стоить, не понимаешь, что ли?: — отозвался Солтан.

— Понимаю, — вздохнул Касум.

— Мир меняется, а, Касум? Бригадир вспомнил мудреца Меси.

— Мир все такой же. Мы меняемся.

Может быть, Солтан и остался бы, если бы не боялся новой встречи с Сенем: ведь она тоже останется там, в долине Пиркалем… И, как всегда, когда он не знал, как ему поступить, на помощь пришла злость.

— Да уж, — сказал он. — Хорошо, хоть понимаешь.

И сразу все стало просто. Бригадир, опасливо взглянув на Солтана, отошел.

На попутной машине Солтан вернулся домой.

Сирота, всегда встречавший хозяина радостным лаем, молчал.

«Шляется где–нибудь, — подумал Солтан. И вдруг кольнуло: — А может, сбежал?» — Он пронзительно свистнул. Откликнулись все собаки Гарагоюнлу, но Сирота не отозвался.

Странно, но Солтан чувствовал, что пес где–то рядом. И, действительно, не успел Солтан войти в дом, как из кустов неподалеку высунулась морда Сироты. Пес смотрел на хозяина, чуть склонив голову, но не подошел, даже когда тот вновь позвал его. А потом появилась из кустов еще одна собачья морда, и Солтан все понял. Сирота справлял свою свадьбу.