Буркнув приветствие и не получив ответа, Осман процедил сквозь зубы, кивнув на колонку, из которой бежала вода:

— Долго это будет продолжаться?

Солтан, скрестив руки на груди, смотрел на своего врага с молчаливым презрением. В таких ли он бывал переделках! Приходилось ему схватываться один на один с настоящими бандюгами! А тут стоял перед ним всего лишь Осман — гладенький, с заметным брюшком (еще бы, каждый день — жареная рыбка!), с обрюзгшим лицом, на котором жесткая щетка усов казалась чужой. Впервые Солтан подумал: такого ненавидеть — много чести!

— Ты оглох, что ли! — крикнул Осман. — Я с тобой разговариваю!

Солтан все так же молча рассматривал его: с лица перевел взгляд на ноги, с удовольствием отметил, что ботинки в грязи, успел, значит, влезть…

— Это тебе даром не пройдет! — пригрозил Осман. — Завтра же на правление вызовем!

Солтан улыбнулся и ласково сказал:

— Не ешь столько рыбы, гражданин начальник. Скоро лопнешь! Особенно если кричать будешь. Знаешь, так… р–р–раз! — Солтан сделал угрожающий выпад, — и лопнешь!

Осман не отступил и даже не вздрогнул, когда ладонь соседа рассекла воздух перед самым лицом, и тот вынужден был невольно отметить: «Не испугался, надо же!» Он собирался продолжить этот спектакль, который шел по его замыслу и доставлял ему удовольствие. Но Осман уже взял себя в руки. А в следующую минуту все переменилось.

— Что с тобой стало! — услышал Солтан. — Что с тобой стало!

Осман произнес те же слова, что и Сенем неделю назад, там, у озера, с той же тоской и жалостью в голосе. Этого Солтан уже не мог вынести.

— Уходи! — зарычал он. — Уходи, не то здесь останешься!

Да, теперь он не шутил, и Осман это понял: покачал головой, повернулся и пошел прочь. Завтра он попросит Алекпера, председателя, вызвать этого сумасшедшего на правление, там на него управа найдется!

Сенем в тревоге ждала мужа у порога дома. Увит дев, что тот возвращается, с облегчением перевела дух.

— Что там? — севшим от волнения голосом спросила она.

— Безобразие!

— Скажи Алышу, — попросила Сенем. — Пусть бросит свою затею.

Осмаи смерил взглядом гору, у подножия которой они стояли, с сомнением покачал головой:

— Не может струйка воды пробить такую толщу! Тут же камень, скалы.

— Капля камень точит,

— Гора не камень.

И все же, поразмыслив, Осман сказал Алышу:

— Как бы, сынок, нам не осрамиться. Колонка наверху, у соседей, неисправна, вода могла к нам просочиться. Так что, может, и ключа никакого в горе нет.

Алыш, не выпуская из рук кирку, выпрямился, гневно сверкнул глазами:

— Мама сказала? Конечно! Ах, ребенок ручки собьет, ах, ножку поранит…

— Алыш, нельзя так о матери! — строго оборвал его Осман.

— Прости… Только я все равно не брошу, — упрямо сдвинул брови Алыш.

— Это твое дело, — сказал Осман ласково. — Я тебя предупредил, а дальше сам решай, ты уже взрослый.

По правде говоря, Осман остался доволен настойчивостью сына. Он тоже не очень–то верил догадке Сенем.

На другой день, придя в правление, Осман пожаловался председателю на соседей.

Алекпер слушал, не перебивая. По его лицу трудно было понять, как он относится к словам Османа. За три года тот не сумел привыкнуть к манере нового председателя. Гафароглы вел себя в таких случаях совсем иначе — горячился, бранился или, наоборот, одобрительно вскрикивал, восхищенно хлопал по плечу. Алекпер всегда оставался сдержан. Там, где друг гие хохотали, только улыбался, там, где другие кричали — он чуть заметно хмурился. Трудно было поверить, что он — сын Гафароглы, хотя внешне Алекпер был его совершенной копией: та же непокорная шапка волнистых волос с проседью, у Алекпера — ранней, у Гафароглы — поздней, те же резкие, твердые черты лица, смуглого от постоянного загара. Что ж, люди тем и хороши, что не повторяют друг друга.

— Осман, дорогой, — наконец сказал Алекпер. — Когда же я вас отучу от этой дурной привычки: по любому поводу бежать к председателю? У нас производство, понимаешь? Про–из–вод-ство! Этим мы и должны заниматься. Иначе потонем в мелочах. Сходи в сельсовет, это же их дело, их прямая обязанность.

— Э-э, сельсовет! — безнадежно махнул рукой Осман и, не удержавшись, добавил: — Твой отец так бы не ответил.

— Верно, — чуть улыбнулся Алекпер. — Он бы сейчас все бросил, побежал бы разбираться с твоими соседями, да еще, пожалуй, сам бы колонку стал чинить. Вот он вас и приучил. Пора отвыкать!