Доктор Табор : Но мы взволнованы . Может , она и не вырезает имена на руке , но она входит в группу риска .

Пациент 486: Вы тратите время . Она не любит меня . Я не люблю ее . Онечно , мы иногда спим вместе , но этого и следовало ожидать . Я же такой классный парень .

Доктор Табор : Джеймс …

Пациент 486: Закроем эту тему ? Потому что я закончил .

Доктор Табор : Нет , мне хотелось бы …

(отметить, что пациент 486 вскочил из-за стола и схватил меня за халат. Чтобы успокоить его, были вызваны обработчики. До следующей сессии три дня он проведет в изоляции).

(Дополнительная запись: после этой сессии пациент 486 пытался покончить с жизнью). Проснувшись, он попытался повеситься на простынях у себя в палате. Для консультации вызвали доктора Притчарда).

Я встаю из-за стола, стукнув стулом о стену. Джеймс сидит, не шевелясь, и смотрит на бумаги. Он пытался покончить с собой. Он говорил, что не любит меня. Я вспомнила Миллера.

Внезапно начинают пульсировать виски, а сердце бешено колотится. Я прикасаюсь к вискам, и на меня накатывает тошнота. Не надо было мне вспоминать, но я не могу остановиться. Я пытаюсь собрать полную картину из того, что знаю наверняка.

Когда я вернулась из Программы, я встретила Джеймса в Велнес Центре. Парень, которого звали Лайам, назвал меня идиоткой и, хотя мы не знали друг друга, Джеймс заступился за меня. И потом, когда мы узнали друг друга получше, Джеймс всегда заступался за меня. Так поэтому… Может, он и правда бросил бы меня, когда мне исполнилось восемнадцать?

У меня на глаза наворачиваются слезы, и я сердито смахиваю их и выхожу из-за стола. Мне нужна пара минут, чтобы понять, что произошло. Я выхожу из кухни, иду в спальню… и Джеймс не останавливает меня.

Глава 9

Я захожу в спальню и начинаю ходить кругами. Мои мысли бешено несутся, я представляю себе самое худшее — запутанный сюжет, в которм я любила Джеймса безответной любовью. Может быть, именно это Риэлм имел в виду, когда говорил, что я не хочу знать? Он говорил, что я безумно любила Джеймса, но не говорил, что он так же любил меня. Может, именно поэтому я и заболела?

Я закрываю лицо руками, отчаянно хочу остановить эти мрачные мысли, которые пожирают меня. Но не могу. Что-то, что я восприняла как данность — моя с Джеймсом любовная история — может оказаться неправдой. Когда я думаю об этом, мне вспоминаются множество знаков. В тот день, когда он пришел ко мне домой, чтобы поговорить о Брейди, он ушел от меня, когда я обняла его. А потом он даже сказал мне, что я только придумала невесть что о нашеих отношениях.

— Слоан, — голос Джеймса пугает меня, но я не отвечаю. Джеймс отнимает мои руки от лица, и я начинаю рыдать. Не только из-за дела Джеймса. Я потеряла Лейси. Я потеряла Миллера. Я просто схожу с ума и так боюсь. Так боюсь!

— Ты теряешь контроль, Слоан, — говорит Джеймс напряженным голосом. — Мне нужно, чтобы ты взяла себя в руки прямо сейчас. Прямо — сейчас — же.

Я качаю головой, но Джеймс берет меня за запястья и притягиват к себе.

— Останься со мной, — шепчет он мне в ухо. — Хватит думать, останься со мной. Все будет хорошо. Все и так хорошо, — успокаивает он меня голосом лжеца.

Хотя он и правда меня утешает. От этих слов я перестаю дрожать, а Джеймс гладит меня по голове и говорит, что с нами все будет в порядке. Я восстанавливаю дыхание, пока оно не приходит в норму, а слезы на щеках высыхают. Джеймс прав: я теряю контроль, и мне нужно взять себя в руки.

— Думаешь, ты обманывал доктора? — говорю я хриплым от слез голоса.

Джеймс отодвигает меня от себя, чтобы я видела его лицо.

— Да, Слоан. Очевидно, что я не говорил ему правду. Думаешь, я бы рассказал Программе о нас? Никогда.

— Но откуда нам знать? — говорю я, заикаясь. — Как нам теперь узнать правду?

Джеймс кладет руку на сердце, а боль на его лице едва не убивает меня.

— Потому что я чувствую это здесь, и я вижу это в моих словах. Я защищал тебя. Я бы умер, чтобы защитить тебя, если бы они меня не остановили. Мы просто с ума сходим друг по другу — но, может быть, с этого момента это поможет нам выжить. Нам просто нужно быть еще безумнее, чем Программа.

Я выдавливаю из себя смешок, и Джеймс снова меня обнимает.

— Я устала убегать, — шепчу я.

— И я, — говорит он. — Но именно сейчас нам нужно драться так отчаянно, как только можно. Прямо сейчас — это все, что у нас осталось. И нам нужно принимать это в расчет.

Джеймс убирает мне волосы за ухо. Неважно, что написано в деле, правда это или нет — имеет значение только то, кто месть сейчас.

— Я так же безумно люблю тебя.

— И я, — отвечает он. Он говорит это так искренне, что я не могу поверить, что он может чувствовать что-то еще. Мои сомнения рассеиваются, и Джеймс зарывает лицо мне в волосы. Я глажу его по руке, остановившись на его шрамах — татуировках — и провожу по ним пальцем, а потом чувствую, что он целует меня в шею.