Саен не сдавалась, она продолжала борьбу, но чем упорнее она была в своих командах, тем быстрее слабело ее тело. Впервые в жизни ей захотелось заснуть или потерять сознание.

– Черт побери! Вырубайся! Давай, дура! Ты можешь! Ты должна заснуть! Ну как же это так. – кричала про себя Саен, в надежде овладеть сознанием и приказать телу уснуть. Но тщетно. – Идиотка, нужно было изучать раджа-йогу. Дура! Где же эта чертова самадхи! Ну же! Отключайся! – Саен продолжала беззвучный спор внутри себя. Но в данной ситуации, ни агрессия, ни карикатурная медитация, ни ее привычная брань не могли остановить то, что с ней происходило, напротив, только усиливали всю болезненность происходящего. Она не засыпала и не двигалась, она лежала и лежала, чувствуя каждую секунду мучения. Жар в печи усилился и ей практически не чем стало дышать, но воздуха все же было достаточно для того, чтобы она была здесь и сейчас. Пот катился градом. Ноздри жадно хватали раскаленный воздух. Лицо, рот и все тело было покрыто прилипшими коконами и потом.

Спустя неопределенное время Саен почувствовала, как она сама ссыхается. Глаза, руки и все внутренности лишились влаги. Ей было очень больно и дискомфортно переживать подобную метаморфозу, но мыслей уже никаких не возникало, да и силы ее покинули, быть может, сознание, которое так долго боролось, участвуя в спасательной операции тела и духа – сдалось или исчезло совсем. Коконы что обрамляли ее, стали съеживаться. А ее собственное истощенное тело, словно что-то засасывало. Совсем скоро, они: коконы и Саен, образовали единый высушенный гигантский организм. Теперь все, что раньше было человеком, превратилось в плотный и хрупкий панцирь неведомого существа, в морфологии которого, нет места сочленениям и кутикулам. Просто гигантский кокон, без сознания, но с развитой нервной системой.

И вот, что-то царапнуло, что-то поддело и что-то намотало. Саен ощутила невыносимую боль. Из отверстия, где предположим должна быть голова, невидимый механизм потянул изо всей силы вперед и закрепил часть Саен на крючок и стал наматывать ее на веретено. Тонкая-тонкая, полупрозрачная нить. Теперь эта нить – человек или наоборот. Человек – это нить и его вытягивают из собственного кокона.

« Теперь я Сират – мост, раскинутый над Адом. Я острее меча и тоньше волоса, и скользкий как лед. Страшись, о, путник! Ибо это темная и обожженная дорога, с обеих сторон которой размещены раскаленные крюки. Преодолеют меня не многие. И сказано, что длина моя равна расстоянию в 15000 лет. Некоторые пройдут по мне без вреда, другие — с ранами, а некоторые упадут в адский Огонь. Да, я скользкий, как лед, на мне крюки и широкие щипы, у меня колючки, подобные колючкам саадана. Можешь плакать путник. Ибо не вспомнишь о своих семьях в Судный День. Так как в трех местах никто не вспомнит о других: у Весов аль-Мизана, пока он не узнает, перевесят ли его благие дела или нет; когда будут раздавать свитки, и будет сказано: «Вот! Прочтите мою книгу!», пока человек не узнает, с какой стороны получит свою книгу: справа, слева или из-за спины; и передо мной - Сиратом, когда я буду, раскинут между двумя хребтами Ада, перед вами…» - в пространстве скрипел сиплый голос, было сложно определить половую принадлежность, но он звучал и звучал, обращаясь к кому-то, вещая в вечность свои истины. Вокруг не было ничего – только голос и тонкая нить. Потом стальные ножницы мироздания обрезали нить пополам.

Глава 12. Упрямый человек

В комнате было мрачно. Шторы плотно задернуты. На столе беспорядок, состоящий из полотен изрисованных листов бумаги, слабо подсвеченный настольной лампой. Саен подняла голову и столкнулась с собственным отражением.

– Твою мать! – вздрогнула сонная девушка. Она отвела от себя взгляд и в зеркале заметила пистолет. Только сейчас она ощутила крепко сжатый в руках предмет. Перевела взгляд и внимательно осмотрела оружие. Сидя перед зеркалом, вероятнее всего, она заснула. Рука затекла и сейчас она чувствовала неприятное покалывание в онемевшей кисти. – Вот зараза. – вслух продолжала ругаться Саен. Когда боль прошла, она задумчиво вперила взгляд снова в зеркало. – И приснится же такое. – она долго смотрела себе в глаза словно пыталась, что-то разглядеть или прочесть мелкую надпись на иностранном языке. – А может это не сон? – Саен резко встала, молниеносно подошла к входной двери, приоткрыла ее и воровато высунувшись наружу осмотрела коридор. Пусто. Никого нет. Только едкий противный запах, который ненавистен ей неизменно присутствовал в каждом паскале воздуха. Саен захлопнула дверь и вернулась к зеркалу, удобно усевшись в потрепанном кресле. Ей показалось, что она сидит слишком низко, для того чтобы рассмотреть себя и дальше продолжить беседу с собой. Посему, девушка активно попыталась отрегулировать рычаг высоты, однако механизм не слушался ее и она смачно выругалась.

– Отечественное дерьмо! – прошипела она и взяв пистолет в левую руку снова обратилась к зеркалу. – Ну что? – спросила она саму у себя. – Подведем итоги? – Саен выдавила наигранную улыбку, которая больше пугала, нежели делала ее милой. – Мне приснился бред. Именно тогда, когда мы договорились с тобой прервать наше путешествие в мире каторги и слабоумия. Вывод: может быть это не бред. А может быть все-таки бред. – Саен вздохнула и поправила волосы, убрав торчащие локоны со лба, во время сна ее привычная прическа несколько деформировалась и это ее тоже раздражало. – Птица. Дурная глупая птица. А еще эти черви. Фу. Гадость какая. Что же делать? Предположим, мы с тобой уже это сделали. Предположим, глупая птица дала нам второй шанс. – Саен опрометчиво потерла глаз, в который клюнул ее ворон – глаз не болел и был на месте, она мимолетно улыбнулась и продолжила – Мы проснулись! Но конкретного доказательства нашего перерождения нет. Ведь так? Я например не помню толпу ряженных предков, которые бы весело махали нам рукой и тащили в свою обитель, мол вот, оставайся, как тут классно! Мы тебя ждали и все такое. И не видела Бога Великого. – Саен торжественно развела руками помогая себе подчеркнуть важность произнесенного. – А ты? Ты вроде бы тоже не видела Его? Ведь так? Или может? Нет? Тайком ты с ним не встречалась? Вот и я об этом же. Все что к нам пришло – это птица. Тупая, глупая птица. А птица не может быть богом! Наверное. – Саен потерла лоб, видимо все эти философские колебания и размышления утомляли ее и не один год. – Ладно, продолжим, сестра! – Саен снова взбодрилась.
– Итак, кем бы ни была птица, она нам ничего толкового не показала. Слышишь меня? Ты! Черноклювая!!! – девушка скосила глаза, буд-то за спиной в зеркале и впрямь она видела птицу, сидящую на удивительно аккуратно заправленной кровати. Постель – это было единственным место в квартире Саен, где всегда был идеальный порядок, невзирая на настроение и время суток. – И даже если ты пыталась что-то показать или рассказать! – пригрозив пальцем кричала Саен, - Учти! Я все равно приму мое собственное решение! Вам меня не запугать! А если вы там, на верху, что-то надумали, делайте это умнее! Слышишь меня, тупая тварь? Так и передай им! Посредник чертов. – накричавшись вдоволь на невидимого врага, Саен глубоко вздохнула и удивительно спокойным взглядом обратилась снова к зеркалу. – Итак, сестренка. Мы остановились с тобой на обоюдном, согласованном, объективном выборе. Анализируя и взвешивая все факты, единогласным решением принято удовлетворить истца: в деле «о добровольном признании во вредительстве миру» поданным 29.10.1986 г. от Саен Ван Цзоу к Миру и Вселенной, выиграл истец! Прошение истца суд просит полностью удовлетворить, а именно – расстрел. Решение принято и не подлежит апелляции. Дамы и господа прошу привести приговор в силу! – Саен истерично засмеялась и так же резко оборвала свой смех. – Вот видишь, сестричка. Странные они все же, эти люди. Придумывают суды, а сами не знают, как чинить правосудие. Бумажное оно у нас какое-то, правосудие. Почему человек не может, испытывая неудовлетворенность в том, что он человек, подать прошение о собственном расстреле? Ведь это так просто. Факты, доказательства, улики – ведь все же это есть! И это мое личное право подвергнуть себя критике и не только. Если я преступник для целой вселенной! Почему же, когда я заявляю об этом, с меня смеются, а человек, который скрывает свою преступную деятельность - интересен людям и вызывает куда большего, как они говорят, и должного внимания. Где справедливость? Ее нет сестричка. И очень жаль. Трубят нам о том, какие у нас права и сколько свободы, а на деле пустые слова. И теперь честного гражданина превратят просто в самоубийцу. Такая вот система. – Саен грустно и криво улыбнулась. – Я преступник для Вселенной, а я на воле. Что ж. – девушка сняла пистолет с предохранителя. – Если Вселенная не хочет себя спасать от меня и ее мнимые соратники молчат, я сделаю это сама. За нас двоих, сестренка. – прозвучал хлопок. Короткий. Громкий. Одиночный.

Тело некогда человека, опрокинуло силой выстрела. Обмякшее тело с вытекшим глазом и разорванным ухом нелепо распласталось на полу, как буд-то хозяйка драгоценной жизни, перед смертью пыталась запрыгнуть на кровать, но допустила ошибку в прыжке.

Наверное, если бы ворон действительно сидел в тот момент в квартире Саен, он обязательно горестно и с неподдельным сожалением покачал своей иссиза-черной головой.

Июль 2015-Март 2016 г.

Бунто. М. П.