– Бегом на палубу. И не кричи на весь корабль, иначе выходы из трюма опять останутся без присмотра.

* * *

Паруса не было. Как Трой ни вглядывался в горизонт, не разглядел ничего нового.

Храннек чуть не плакал:

– Был парус! Честное слово был! Не вру я! Вон, где облачко темное, где-то там. Мне показалось, что оно с него поднималось. Подумал даже, что на нем начался пожар. Вы мне не верите?

– Если это китобойное судно, то запросто, - ответил Трой.
– Там часто сильный огонь поддерживают, копоти много.

– Может они нас заметили?

– Не знаю. Если и так, какое до нас дело китобоям? У них свои дела, у нас свои.

– Разве моряки не помогают другим морякам?

– Должны помогать, но с такого расстояния попробуй пойми, что мы в беде. Да и вряд ли увидели, без парусов нас трудно заметить.

– Если появится другой корабль, нас опять не увидят?

– Все зависит от расстояния и нашего поведения.

– Поведения?

– Ты был на камбузе? Там есть большой котел или сковорода?

– Котлы видел, сковороду нет. Но там вместо нее противень, он большущий.

– Можно набить полный котел деревяшек и обрывков канатов, зажечь и кидать куски смолы. Дым хорошо видно издали.

– А где смолу брать?

– В кладовке плотника немного лежит. Может еще где-нибудь есть. Надо поискать по всем закоулкам.

– Я поищу.

– Кто-нибудь еще корабль видел?

– Нет, я сразу к тебе побежал.

– Правильно сделал, не надо народ лишний раз будоражить.

Со стороны камбуза показался Драмиррес, вид у смуглолицего был хмурым.

– Трой, у нас новые неприятности.

– Что опять не так?

– Проблема с припасами.

– Мало еды?

– Еды и правда мало, но и нас всего восемь, хватит пару недель продержаться, а может и больше.

– В кают-компании есть личные запасы капитана. Там даже засахаренные фрукты и орехи в меду.

– Ух ты!
– обрадовался Храннек.

– Их немного, но ты прав, нас тоже мало, так что прибавь еще несколько дней.

– Еда - ерунда, - отмахнулся Драмиррес.
– С водой беда, всего одна бочка, да и та гадкая. И в ней меньше половины осталось.

– У капитана нашли вино, будем его добавлять понемногу, чтобы не заболеть от дурной воды.

– Только вино от Стрейкера прячь, он уже интересовался. Хотя какой смысл прятать, все равно умрем от жажды, причем скоро.

– Миллиндра, ты ведь читала судовой журнал, в нем были записи о дождях?

– Да, были.

– Часто?

– Да. Могу точно сказать, там по ним отдельно указывали.

– Палуба не выглядит пересохшей, и облака эти налиты влагой. Нам нужен всего один дождь.

– Дождевыми каплями не напиться, - возразил Драмиррес.

– Напьемся, если поступим по-умному.

– Это как?

– Надо расстилать парусину, а потом сливать с нее воду.

– Здорово придумал, парусины тут полно.

– Займемся этим прямо сейчас. А ты, Храннек, поищи пустые бочки и бочонки. Надо держать их наготове. Один хороший дождь, и мы обеспечим себя на несколько дней.

* * *

За немудреными хлопотами быстро пролетел остаток дня. Возились с парусиной, подготавливая ее для улавливания дождевой влаги и размечали линии под нарезку будущих парусов. Обыскали все доступные закоулки корабля, собрав все, что может пригодиться, или запомнив где оно лежит. Не так много работы, но все были при деле, а это освобождает голову от пустых и дурных мыслей. Даже Бвонг присмирел, планомерные действия Троя и остальных подарили надежду на будущее.

Выжившие пока не представляли каким образом можно выпутаться из столь безнадежной ситуации. Но кроме Троя и частично Миллиндры никто не знал, что все настолько плохо. Так уж сложилось, что шестеро вообще не знакомы с морем и имеют весьма поверхностное представление о географии юга. Все в основном держится на Трое, но с ним тоже много неясностей.

И, самая главная - ни он ни кто-либо другой не могли сказать, откуда у него эти познания. В них слишком много необъяснимого. К примеру, рассказы Миллиндры о причудливом водовороте двух океанов и Краймора стали для него новинкой: он об этом или не знал вообще, или всплывали весьма смутные и противоречивые воспоминания. А все, что не касалось морей, вообще не вызывало реакции.

Либо он никогда не знал о таком, либо память об этом стерли.

В общем, уцелевшие надеялись на Троя, а он не снимал с лица маску уверенного в себе человека, но в душе царило смятение. Сколько не пересчитывай сухари и не крои парусину, ты ни на шаг не станешь ближе к земле. Как развернуть к спасительному берегу огромный корабль - непонятно. И, скорее всего, невозможно. Ветер так и продолжает задувать в корму, такое впечатление, что здесь он не знает других направлений.

Тогда как парусники возвращаются на север? Непонятно. Можно, конечно, ходить против ветра, но это актуально для коротких отрезков, продолжительное плавание при таком маневрировании затянется до бесконечности.