Рычаг оказался так себе, крышка не поддавалась, хоть тресни. Пришлось залечь, использовать доску в качестве молотка, снизу вверх нанося удар за ударом по углу в надежде расшатать, создать хотя бы крохотную щелочку. Неудобная поза, неудобное положение, но что еще можно придумать?

Расчет оправдался, и вскоре щель в уголке достигла таких размеров, что в нее, пусть и с натугой, но получилось вбить конец доски. А дальше смог надавить уже по настоящему, расширив так, что хоть ногу просовывай. Ухватился обеими руками, поднатужился, рванул что было мочи.

Есть - открыл.

Человек, скорчившийся в ящике, не подавал признаков жизни. Уткнулся лицом в поджатые коленки, спутавшиеся золотистые волосы спускаются ниже плеч во все стороны, их так много, что в первый миг показалось будто кроме них там толком и нет ничего. Но это не так, просто роскошная прическа сильно растрепалась прикрыв все остальное.

Ухватился под руки, потянул. Тело оказалось на удивление легким, и только уложив его на помост понял в чем причина. Да и непомерная длина волос тоже объяснилась. Это не худой мальчишка, как подумал поначалу, а хрупкая невысокая девушка с мертвенно-бледным лицом слегка присыпанным россыпью едва заметных веснушек.

Осторожно похлопал по щеке:

– Эй! Ты живая?!

Кожа вроде не холодная, но, похоже, он опоздал. Грудь не вздымается, спасенная не дышит. Слишком долго провозился с проклятой крышкой, слишком мало воздуха в ящике, время вышло.

Из глубин трюма вновь донесся пугающий крик вызвав стандартную реакцию. То есть очень сильно захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. Бросить спасенную? Да какая же это спасенная, если он вытащил уже мертвое тело. А вдруг в этих ящиках такие же люди какой только что была она? При смерти, из последних сил глотающие затхлый воздух, не в состоянии вырваться самостоятельно и не догадывающиеся постучать. Ему вот кто-то вовремя помог, отреагировав на шум, а им не повезло.

А почему только ему? Неведомый спаситель должен был остаться и выручить остальных. Тогда бы ему не пришлось смотреть в мертвое веснушчатое лицо и корить себя за смертельное промедление.

Губы девушки приоткрылись, она закашлялась, судорожно задышала, повернула голову. Глаза приоткрылись и слепо уставились в потолок. Даже при небогатом свете от магического шарика было видно, что они у нее неправдоподобно-зеленые, будто поверх радужки закрепили круглые пластинки из драгоценного изумруда, причем высшего качества. Ненормальный цвет - или с ней что-то не так, или зрение врет.

– Ты как? Ожила? Идти сможешь?

Все еще слепо глядя в одну точку спасенная прерывисто проговорила неожиданные слова:

– Миллиндра Даймус, заявленный возраст семнадцать лет, северная харборка, рост пять гарвианских фунтов и три дюйма1, худощавое телосложение, волосы светло-золотистые, глаза зеленые, в основании большого пальца на левой руке шрам в форме звезды. Незаконное проникновение, взлом, попытка кражи летающего питомца, сопротивление при задержании, нанесение телесных повреждений, попытка убийства.

# # 1 Около 158 см.

Голос срывающийся, громкость его скачет на каждом слове. Похоже на зазубренный текст вырвавшийся сам собой, механически, она сейчас вряд ли что-то соображает.

– С тобой все нормально?
– спросил осторожно сильно сомневаясь, что получит утвердительный ответ.

Несколько мгновений ничего не происходило, но потом взгляд девушки переместился с потолка на стену, пробежался по ряду ящиков, стал чуть более осмысленным. Губы вновь разомкнулись, заговорила почти нормальным голосом:

– Ты кто?

– Не знаю.

– Как это не знаешь?!

Пожал плечами:

– Не знаю и все.

– Так не бывает.

– Мне будто память отшибло. Наверное, еще в себя не пришел, я тоже в ящике сидел, в голове до сих пор звенит и пусто.

– А я помню... я помню себя. Я все помню.

– А я нет.

– У тебя на шее висит табличка. Что на ней написано?

Только сейчас обратил на нее внимание. И правда что-то болтается - тончайшая лакированная дощечка размером чуть больше половинки ладони. Вгляделся, прочитал вслух короткое слово:

– Трой.

– Что Трой?

– Тут написано Трой. С большой буквы. И еще буква "С" под этим словом.

– И все?!

– Все.

– Странно... Получается, Трой - твое имя. Но почему нет остального?

– Не знаю.

– А где все? Почему мы выбрались одни?

– Считая наши, открыты пять ящиков. В двух мертвецы, я их доставать не стал, они холодные. Ты стучала, потому и открыл. Это не так просто, инструмента нет, я на тебя все силы потратил, теперь чувствую себя как рыба вытащенная из воды. Тебе, похоже, тоже плохо.