– Но мне... Направлять её туда? Это ведь опасно, - спросил Генрих.

– Туда, мой друг... У нас на хвосте - профессор... Без меня вас рассеяло бы по мирам, временам и... Возможно, планетам. Но я, птица Апокалипсиса, сейчас соединю ваши сознания. И мы... Прорвемся. Мы обязательно прорвемся...

– Куда?
– спросила Линда.

– Туда, где однажды побывал дядя Ося. Где твоя родина. Где тебя ждет отец... Ты помнишь тот мир?

– Да. Помню, - тихо ответила Линда.

– Соср-редоточься на воспоминаниях. Постар-райся держать картину... А я - стану объединяющим звеном. Единственный способ не потерять из вас никого - объединить все ваши сознания. На единый миг... Выр-работать общее, единое поле сознания... И это сделаю я, - сказал вран.

– Мы... Сейчас прыгнем в пропасть. Всем приготовиться, - сказал Генрих.

Миг, и всё закружилось, не стало ни верха, ни низа... Как склеить мир из ничего, из пустоты, из осколков? Но сознание птицы зорким взглядом смотрит и видит души...Вот Генрих - цельное сознание человека, ведущего вперед летающую тарелку... Берущего на себя ответственность за чужие судьбы. Вот Шнобель - романтик, ещё не знающий, что он романтик и рыцарь знаний. Вот Оливер - маленький мальчик, но уже имеющий сознание взрослого, маленький взрослый человечек без детства. А вот - Линда... Это сознание тяжелее всего вместить внутрь сознания старого, мудрого ворона... Он не находит её... Где же она? Неужели, не получится? Она... Теряется... Застилается облаком тумана...

Растерянная маленькая девочка, вспоминающая свой первый полет... "Дяденька, вам больно? У вас ножки болят?" Падение в никуда, удивление, неожиданное расставание навсегда с любимым лесом и любимым миром... Вот... Он поймал её... Мягко обволакивая полем своего огромного знания... " Линда! Тогда у тебя всё получилось... Получится и теперь. Хотя в какую-то часть твоего мозга крепко вцепился профессор Тараканов - и всё ещё держит... Я тоже держу тебя, Линда! И ты держись... За свое детство. Стань маленькой Линдой. У которой всё получалось легко и свободно. Вдохни свободу полной грудью"... Нет, её разум будто разбивается сейчас на тысячи осколков, отражаясь в нескольких зеркалах, в нескольких временах и жизнях одновременно, растворяется, разрушается, расслаивается, превращается в пыль... Он гибнет, сцепленный с разумом Тараканова... Слитый с ним воедино. А сознание профессора не выдерживает Перехода - оно расслаивается на кусочки-сознания заимствованной им, "высосанной" им из других людей ментальной энергии, которая высвобождается, наконец, и возвращается в единый поток коллективного бессознательного человечества... Но и Линда чувствует эту смерть, похожую на взрыв ядра на миллиарды маленьких частиц. "Линда! Доченька моя!" - прорывается сквозь смерть мелодичный женский голос... Нет, этого не может быть! Голос - незабываемо прекрасный, как мелодия Света, как голос Богини... То ли слышанный в детстве - то ли не слышанный никогда. "Мы с мамой любим тебя, радость наша! Держись!" - а этот, второй голос - мужской. Слёзы из глаз, как искры, как капли лучезарного Света, льются из глаз врана... "Я иду к вам! Милые, родные!" - сознание Линды растворяется в пустоте, в потоках слез, в том сказочном мире, когда она бежала по чистому, свежему от дождя лесу, навстречу отцу и матери... Она становится свободной, вольной, и летит... Соединяется с остальными в потоках света и радости... И вран закручивает эти потоки света и радости в единую спираль...

Линда, Шнобель, Оливер, Генрих, и даже Пёс - он видит все эти маленькие светящиеся точки-сознания. Кружатся они в солнечном круге, на границе мироздания, между бытиём и небытиём...

Кролас видит их души сознанием врана. Но видит не только эти точки - сознания... Он также видит и то, что над ними кружится маленькая, вдохновенная, необычайно жертвенная птица-душа. Его любимый советник и друг... Его вран... И вот его друзья, уже плавно опускаясь, парят над лесом. Никакой машины, приборов -- нет. Они исчезли. Только люди прошли меж мирами. Мягко и плавно, весело летят, светясь от счастья, их зримые сейчас души.

Вот только маленькой самоотверженной птичке нужно теперь, отпустив их, возвращаться обратно, наверх... С трудом преодолевая колодец из облаков и света - пока ещё виден обратный путь и не забыта дорога. И вран, с трудом, с неимоверной тяжестью, преодолевая самого себя, стремление своей души, начинает обратное движение... Ему нужно вернуться. Его ждет еще один человек...

Вот уже снова - безводная пустыня. Раскаленный воздух. Край пропасти. На самом краю - страшный, искорёженный хлам железа. Боевой вертолёт. В нём - закативший глаза, тоже искореженный, только -- лишь собственной злобой, жуткий человек. Он до конца, до последней мысли своей желал одного - порабощения другого человека, другого сознания... Как панацеи для увеличения своей силы. Он выбрал духовный каннибализм, издевательство над другими людьми и страшные эксперименты над чужими сознаниями. Вран не сочувствует этому трупу, который-то и при жизни своего тела был трупом. Умная птица летит дальше - чтобы ждать своего друга у Полночных врат Ростова...

Внезапно Иоганн вновь услышал зов врана - и полностью отрешился от всего, что происходило вокруг и в воображении. И для него не было ничего важнее этой связи. Этого голоса...

– Кр-ролас! Кр-ролас! Я пр-роходил зону - только что. И - вер-рнулся. Ты видел?

– Да. Я видел и чувствовал.

– Я вер-рнулся потому, что и ты не сможешь пр-ройти её без существа, уже пр-роходившего зону... Без врана. Даже не каждый др-риммер пройдет. И я буду твоим пр-роводником. Ты готов к этому испытанию?

– Да! Там, на той стороне, теперь Линда, Оливер, Шнобель, Генрих... Я хочу быть с ними. И - с тобой! А тебе абсолютно нечего делать в этом городе.

– Гор-род станет вскоре чуточку лучше и чище. В нём тоже есть хор-рошие люди! Но сначала здесь будет гр-ражданская война и зачистка гор-рода от сволочей и бандитов. Но - ты пр-рав, моё сердце принадлежит др-ругому миру. Думаю, что тебе он тоже понр-равится. Только нужно будет решиться... Прыгнуть в пропасть. Ты к этому готов?

– Да. Только - покажи, где и как себя чувствуют сейчас мои друзья.

– Нет, не могу! Я сейчас - у Полночных врат. Сижу на высоком кирпичном забор-ре. А они - уже в др-ругом мир-ре.

– Тогда... Ты проведешь меня к проходу? И будешь ждать там, у Полночных врат?

– Да, Кр-ролас! Я тебя жду. У Полночных врат. На границе города и зоны, - слышит Иоганн.

Он медленно выходит из транса. И возвращается на крышу. Рядом с ним и трупом Золотусского, возле которого он сидит, столпились Зарема, Ярита и дядя Ося.

– Наконец-то!
– говорит торговец.
– Я минут двадцать тряс тебя, пытаясь привести в чувство... Что случилось? Припекло? И... Где твоя птица?