Шрифт:
– А что ты делал во время второй мировой войны?
Годкин чуть было не признался, что не только писал статьи и репортажи, но еще оказывал ФБР "особые мелкие услуги", однако счел за лучшее этой тайны не выдавать.
– Я разъезжал от иродов к пилатам...- пробормотал он, выпустив изо рта настоящую дымовую завесу.
– В сорок пятом, когда бразильские генералы свергли Жетулио Варгаса, был в Рио. Я не стану рассказывать о своих приключениях во время "боготасо" , ибо история эта слишком длинная... Но чтобы покончить с моим авантюрным романом, добавлю: в пятьдесят втором году шеф вызвал меня и сообщил, что я повышен в должности - обрати внимание: повышен, - что отныне я буду восседать в Вашингтоне за столом под помпезной табличкой "Заведующий латиноамериканским бюро". Как ты понимаешь, это был конец моей карьеры...
Гонзага бросил на друга задумчивый взгляд.
– Однако... вернемся к Хувентино... Каким злодеем оказался этот герой Сьерра-де-ла-Калаверы!
Билл пожал плечами.
– Он последовал общему латиноамериканскому правилу. Сверг тирана и в конце концов сам стал тираном. Знаешь, что он в первую очередь сделал, въехав в правительственный дворец? Подписал декрет, присвоивший ему звание генералиссимуса наподобие Трухильо, другом, кумом и союзником которого он впоследствии стал. К тому же он захотел получить почетный титул, тоже наподобие того, что у доминиканского диктатора, нашелся писака, предложивший титул Освободителя' который сразу же пристал к Каррере.
– Еще один кампари?
– Нет, спасибо.
– Цикуты?
– Тоже нет. Сейчас я чувствую себя лучше. Видимо, воспоминания подействовали на меня благотворно.
– После церемонии вступления Карреры на пост президента ты, наверное, видел его не раз...
– Разумеется. Как только в Сакраменто возникали волнения, Амальпресс посылало меня в Серро-Эрмосо.
– Тогда ты должен знать посла генералиссимуса, прибывшего сюда, не так ли?
– Дона Габриэля Элиодоро Альварадо? Конечно, знаю. Впервые я увидел его в горах Сьерра-де-ла-Калавера, где он был вместе с Хувентино Каррерой. Один из самых молодых и храбрых бойцов, и было тогда ему не больше двадцати одного...
– Что он за человек?
– Рост примерно метр девяносто... Бронзовое лицо, черты которого напоминают скульптуры майя. Живые темные глаза, обладающие опасной гипнотической силой. Из всех, с кем я познакомился в горах, самое сильное впечатление на меня произвел этот Габриэль Элиодоро. Фамилию он сам себе выбрал, но она ему подходит...
Орландо Гонзага взял газету, лежавшую на диване, и развернул ее.
– "Ньюс" помещает сегодня сообщение с портретом твоей "скульптуры". Посмотри... Негодяй действительно привлекателен. В биографической справке говорится, что он родился в 1903 году... так что сейчас ему пятьдесят шесть. Фотография, видимо, старая, здесь ему можно дать лет сорок пять, от силы сорок восемь.
Билл вытащил из кармана очки и наклонился над газетой.
– Здесь помещена также героическая история, которая, по-моему, сфабрикована нашим неутомимым Титито Вильальбой, который изо всех сил старается сделать рекламу своему новому послу... Видимо, воспылал к нему страстью.
Билл улыбнулся.
– Случай с гранатой? Уверяю тебя, Гонзага, это правда. Первым про это рассказал я в своем репортаже еще в двадцать пятом году. А мне рассказал сам Хувентино Каррера. Это произошло в начале кампании. Как-то, спасаясь от засады, революционеры укрылись в пещере. Один из федеральных солдат бросил в пещеру гранату, которая упала к ногам Карреры. Наш Габриэль Элиодоро ни мгновения не колебался: он кинулся к гранате, схватил ее и, подбежав к выходу, швырнул во врагов. Граната взорвалась в воздухе, и осколком Габриэля Элиодоро ранило в лицо. На этом снимке ты можешь увидеть шрам, похожий на молнию.
– Храбрая бестия!
– Этим и объясняется то, что сделал Каррера для Габриэля Элиодоро после того, как прочно утвердился у власти. Они стали близкими друзьями, кумовьями... компаньонами. И наш герой преуспел не только на общественном, но и финансовом поприще. Сейчас он представляет свою страну в Белом доме и Организации Объединенных Наций.
– Невероятно! Пабло говорил мне, что Габриэль не имеет даже среднего образования.
– И несмотря на это, Освободитель верит в обаяние своего ловкого кума, которому поручил урегулировать с правительством Соединенных Штатов один щекотливый вопрос. Ты, наверное, помнишь, что вице-президент Никсон посетил в прошлом году республику Сакраменто. На улицах Серро-Эрмосо простолюдины и студенты освистали его и закидали правительственную машину камнями, помидорами и тухлыми яйцами. Одно яйцо попало в цель, разбившись о грудь мистера Никсона...
Рассмеявшись, Гонзага подхватил:
– И теперь дон Габриэль Элиодоро попытается личным обаянием вывести это пятно с костюма Никсона и с американского флага...
– Да, и к тому же ему поручено обработать дядю Сэма и вытянуть у него еще один крупный заем...
Гонзага снова принялся рассматривать фотографию Габриэля.
– Однако надо признать, негодяй весьма симпатичен.
– Возможно, из него выйдет хороший посол.
– Он и в самом деле индеец?
– Во всяком случае, мать у него индианка...
– А отец?
Билл пожал плечами.
– Одному богу известно. Мать Габриэля Элиодоро никогда не была замужем. Она была проституткой.
3
Отчего так жарко на вершине горы? Наверное, потому что близко солнце. А почему вдруг так спокойно и пустынно? Но ведь война кончилась... Он доволен: его примет король Испании. Поспорил с падре, что поднимется на пик Кавейра, и поднялся, почти наугад. Где же солнце? Наверное, сейчас ночь. Да, ночь. Он не должен опоздать на аудиенцию, а времени уже в обрез. Стояла темнота, и он то и дело натыкался на трупы, которыми был усеян склон, ступал по ним, кишки опутывали его босые ноги. Он ничего не понимал... Ведь он распорядился похоронить мертвых - и друзей и врагов. Однако они все еще были тут, разлагающиеся, смердящие. Он выиграл пари, но как он появится перед королем, если это зловоние пропитало его? Внезапно он почувствовал, что идет совершенно голый, увязая в крови и испражнениях. Куда же делись товарищи? Почему они покинули его? Он поднес руку к поясу. Ни пояса, ни кобуры с револьвером. Безоружный на вершине Сьерры. Не сбился ли он с пути? Компас оказался разбитым. Но он продолжал подниматься, видя подошвами ног то, по чему ступал: черепа, ребра, кишки... Он был весь измазан. Обязательно надо вымыться, не может же он предстать перед королем в таком виде. Но кого он увидит? Филиппа? Фердинанда? Карла? Кого из государей, о которых рассказывал викарий на уроках истории? Короля Крестоносца? Нужно вымыться поскорее, найти реку... Жара усиливалась. Он увидит государя. Вот это победа! Но ведь он голый. Почему? А между тем он хорошо помнил, что надел свое лучшее платье. Что подумает король, когда увидит его? "Ваше величество, имею честь предоставить Вашему величеству свой голый зад. Я посол республики Экскременто". Придворные станут насмехаться над ним, шептаться, что индейцы привыкли ходить босиком. Какая подлость! Внезапно он почувствовал опасность. Он попал в ловушку. Теперь все ясно! Враги набросятся на него сзади, вонзят ему ножи в спину... Он крикнул и повернулся, чтобы защищаться...