— Ты что — дикий, да?.. Руку не даешь, плечо не даешь. И ногу тоже не дашь погладить, да? Какой такой закон у вас, русских? Наш парень все дает гладить, ваш — ничего.

— Я вам не кошка, чтобы меня гладить.

— Кошки нет у нас. Ты есть. Зачем такой дикий?

В этот момент из подвала вышел молодой грузин, кинул взгляд на Сашу, лукаво ухмыльнулся. И Саша пошла за ним. И, выйдя из домика, тотчас же подняла правую руку, дескать, все в порядке, но про себя подумала: ни в какую деревню она с этим старым козлом не поедет, и надо как–то от них уходить, нырять под камень в тоннель. И стоило ей так подумать, как где–то близко, словно из–под земли, раздался сильный треск и гул моторов, — и тотчас же из–за холма, за которым виднелась деревня, словно гигантские майские жуки, вылетели четыре мотоцикла, и на каждом из них по два седока — парни во всем черном. Остановились все вдруг, четверо окружили домик, а четверо забежали вовнутрь, и оттуда послышались крики:

— Руки! Руки, говорю!

Александру словно кто подтолкнул в спину, — она скорым шагом вошла в избу и тут увидела, как три «ястреба» вытряхивали из карманов грузин пистолеты, кинжалы, кошельки с деньгами. Давида тоже обезоружили и надели наручники. За столом восседал, как атаман, парень лет двадцати, суровый, злой и с пистолетом в руке. Сашу встретил окриком:

— Кто такой? Руки! — и вскинул пистолет. — Руки, говорю!

Но Саша не знала, что означает эта команда и продолжала стоять у двери. К ней подскочил «яйцеголовый» — половина ребят были бритыми — и обшарил карманы ее куртки. Вытащил пачку долларов и радиотелефон. Пытался ощупать кофту, но Саша его оттолкнула, да так сильно, что тот, поскользнувшись о мокрое пятно на полу, свалился под стол. Саша улыбнулась, а тот, что сидел за столом, повеселел и сказал:

— Молодец, парень! Русский вроде бы, как ты попал к этим…

Это был Антон. Он был еще в пути, когда Командор сказал ему о парне в черной куртке и просил увезти его в Сосновку, но для грузин разыгрывал спектакль, для общего устрашения. Оглядев парня, отметил про себя: видно, из богатеньких и еще подумал: симпатичный парнишка, красивый. Что–то женское почудилось ему в облике парня, но он решил: такой он вот — на девчонку похож.

На вопрос Антона Саша ответила:

— А вам что за дело! Прокурор нашелся.

Атаман поднял голову, улыбнулся.

— Иди–ка сюда. Давай знакомиться. Я люблю смелых.

И когда Саша подошла к нему, взял ее за руку, сказал:

— А ты красивый! Тебя, верно, девчонки любят.

— Они меня любят, а я их не очень.

— Ну, это пока не встретилась…

Посадил ее рядом, сказал:

— Сиди. Возьмем тебя с собой.

Наклонился, шепнул на ухо:

— Командор звонил.

И показал радиотелефон.

— Командор? А кто это?..

— Ты не знаешь? Качалин Сергей Владимирович. Это командир… всей округи. А я командир батальона. И зовут меня Антон.

Саша хотела сказать: а я не желаю с вами ехать, но тут снаружи послышалась автоматная очередь и чей–то крик — истошный, протяжный. Потом вошел «яйцеголовый», доложил:

— Командир! Двух турок отогнали. Ехали на лодках.

Командир посуровел, обратился к Давиду:

— Ты вызвал охранников? Мы же договаривались. В следующий раз если нарушишь договор…

Он взмахнул пистолетом.

А теперь нашу долю.

Давид кивнул самому молодому, почти мальчику:

— Давай.

Тот растворил шкаф и вынул оттуда мешок с деньгами. Положил на стол перед командиром.

— Ладно! — сказал Антон. — Сосчитаем после.

Кивнул на Сашу:

— А этот?.. Новый экспонат гарема?..

— Нет! Нет! Он только что пришел. Сегодня пришел. Честное слово!

— Смотри у меня, голубая гнида! Растлевай своих, а увижу в гареме русского парня — пристрелю.

Кивнул всем:

— По коням!

И толкнул к выходу Сашу. Она не успела опомниться, как очутилась на заднем сиденье мотоцикла, и водитель с места взял в карьер. Поднимая клубы пыли, понесся по грунтовой дороге. И уже потом, выкатившись на шоссе, полетел со скоростью самолета. Саша, зажмурив глаза и замирая от страха, прильнула к его спине, едва дышала. Следом черными снарядами мчались другие мотоциклы. Несколько минут они шли по одной дороге, но потом один за другим, свернули в стороны и исчезли в предвечернем мареве.

И так они ехали с час, а может, больше. Остановились возле деревянного дома с расписными наличниками и отделанным резьбой крыльцом.

— Ну вот, парень. А теперь давай знакомиться: меня зовут Антон, а тебя как?

— Александр. Я не хотел с вами ехать. Отпустите меня.

— Отпустим — за милую душу. Только вот зайдем в дом, пообедаем, а там видно будет. Я тебя пригласил в гости — не обижайся. Мы русские люди, а ты там был один среди грузин. Они, понимаешь ли, опасные преступники. Позвони Сергею Владимировичу и узнаешь: это он попросил меня увезти тебя оттуда. Поживешь у нас, а потом к нам приедет Качалин, и ты с ним поедешь куда тебе надо.

Антон вынул из кармана телефон и отдал Саше.

— Звони домой, пусть не беспокоятся. Только уговор: о том, что там произошло, не говори. Пока не говори, а потом, пожалуйста, рассказывай. Мы этих жуликов не боимся. А за тех, которых наши ребята попугали, нам милиция только спасибо скажет. За этими турками такие преступления числятся — ой–ей!..

И они вошли в дом. Александра, приотстав на веранде, позвонила Качалину.

— Здравствуйте! Это я… — узнаете? За меня не беспокойтесь. Я в Сосновке. Когда вы к нам приедете?