— Ого! А вы, Шахт, щедрый. С вами можно иметь дело. Только объясните мне, что значит «Канберра сити банк»?

— Вы учились в школе или нет? Есть Австралия, а там на юге такой большой и красивый город Канберра. В этом городе есть «Канберра сити банк», и в нем вы получите деньги. И есть отель «Муррей палац» — в нем можно жить. А еще поселитесь там, где тоже будет хорошо. И вы будете ездить и летать туда, где вам будет хорошо. А если вы сильно будете желать, полетите со мной на остров Тасмания. Там я, как скворец или как ласточка, свил себе гнездо. Маленькое, в горах, на берегу горной реки, — гнездо. И вы посмотрите, какое это гнездо. А если уж очень захотите, полетим на вертолете или поплывем на катере на остров Кергелен. Он очень маленький, и там сильно дует, потому что рядом Антарктида и она дышит холодом. И там у меня тоже есть гнездо. Там много рыбы, и Шахт ее ловит и делает консервы. Конечно, я не сам ловлю рыбу, но я дал рыбакам деньги, они записали завод на меня и делают консервы.

— Но зачем вам так много домов и гнезд? — воскликнула Саша.

— Хо! Она еще спрашивает! А зачем твоей матушке отель в Дамаске? Ей мало большого дома в центре Тель — Авива, так она еще купила отель в Дамаске.

— Она не покупала, а купил Сапфир.

— Да, купил Сапфир, но она хозяйка. И всякая прибыль идет на ее счет. Прибыль от рыбы тоже идет на мой счет. И если ты сейчас имеешь чек на сто тысяч, то это тоже от рыбы. А если купил дома, то это потому, что завтра рыбаки могут сделать революцию или реформы вроде наших, и прибыль от рыбы пойдет уже не мне, а кому–нибудь другому. Всегда найдется человек, у которого большой карман и его надо наполнить. И всегда найдется Достоевский, который покажет на меня пальцем и скажет: вот в нем все дело!..

Шахт говорил и говорил. Выписав чеки и видя, с какой охотой принял деньги Качалин, а вслед за ним и его товарищи, он понял, что жизни его больше не грозит опасность, — он осмелел, обрадовался и на него напал стих откровенности. Евреи любят жаловаться на свою судьбу; тысячелетия назад они усвоили привычку стонать и плакать, но евреи, когда на них найдет стих, непрочь и распустить хвост, козырнуть своим умением обделать делишки, соорудить ни на чем выгодный гешефт, показать свою широту и щедрость. Однако и жесты у них только кажутся жестами, на самом же деле, если вникнуть в существо любого их действа, то вы убедитесь: они и пальцем не шевельнут без выгоды. Сейчас же в кажущейся пустопорожней болтовне Шахт на самом деле выстраивал целую систему своих будущих действий. Увидев столб дыма и огня на месте Сапфирова дворца и с ужасом представив свое место под грудами кирпича и железа, он в одно мгновение из друга и соратника Сапфира превратился в его заклятого врага и сейчас искренне желал помогать Сергею перекачать Cапфировы миллиарды в другие карманы, втайне, конечно, лелея надежду и на свои немалые выгоды в этой операции.

Качалин, как бы подслушав его тайные мысли, вдруг воскликнул:

— Шахт! Знаешь ли ты, что русский человек умеет держать свое слово?

— Да, я это знаю. Если ты с русским имеешь дело, ты можешь верить ему на слово.

— Вот тебе моя рука! — поднялся из–за стола Сергей. — Твоих денег и твоего имущества мы не тронем. И когда мы в России вернем власть русским, будем защищать тебя. Ты мне веришь?

— Да, верю. Но что я должен делать?

— Мы будем возвращать Сапфировы миллиарды тем, у кого он украл их, а ты нам поможешь в этом справедливом деле.

— Готов. И прошу мне верить: не обману вас. А если обману, возьмите мою жену, трех детей и старую мать… Да, возьмите. Но вы их не тронете, потому что Шахт будет честно держать свое слово.

— Вашу руку! — воскликнул Качалин.

Они крепко пожали друг другу руки.

Потом пили чай, теперь уже при свете свечи. Со второго этажа спустились еще два рослых парня, представились:

— Василий.

— Андрей.

Качалин тепло поздоровался с ними. И посадил с собой рядом.

Избушка в лесу была боевым постом качалинской армии, состоявшей из отца и трех его сыновей. Евгений, старший сын, командовал целой ротой «черных ястребов» и очень толково исполнял роль командира. Отец их был лесником. У себя дома они создали малое предприятие, исправно платили налоги, постепенно склонили на свою сторону начальство и милицию всей округи. Им помогали, их защищали, прикрывали и, когда было надо, участвовали в проведении боевых операций. Это была одна из форм русского сопротивления, которая налаживалась здесь в рамках закона и с участием людей, призванных блюсти порядок и правила общежития. Это была невидимая постороннему глазу партизанская война, разгоравшаяся на просторах России и заставлявшая трепетать воров и грабителей, рыцарей теневой экономики, особенно же дельцов, наладивших подпольное производство водки, табака и наркотиков.

Качалин предложил Евгению выйти с ним на улицу и здесь давал инструкции. Перечислил объекты, которые следует «поузить» в первую очередь. Затем предложил расширить строительство подземного помещения и тоннеля под гаражом. Здесь у них, как и в Сосновке, создавался подземный объект с хитрым и почти невозможным для разоблачения механизмом управления, связи и сигнализации. В стороне от дома устраивалось хранилище для изъятых у воров денег, золота и драгоценностей.

— У вас сейчас есть золото? — спросил Сергей.

— Да, есть. И уже немало.

— Мужские кольца, перстни, женские украшения есть?

— Да, и очень ценные.

— Ты сейчас сходи на склад и принеси для каждого мужика, отлетающего в Австралию, по два массивных кольца, по два перстня с крупными бриллиантами, а для женщин — колье, браслеты, серьги и всякое другое. Это на случай, если в Австралии будут у нас осложнения с деньгами.

— Хорошо. Я сейчас принесу.

И Качалин пошел в дом, а Евгений скрылся за углом. Потом он, как и обещал, вернулся с драгоценностями и незаметно для других положил их ему в карман.

Качалин сказал:

— Отвезешь нас в Москву.

Евгений ничего не ответил. Он беспрекословно подчинялся начальнику.

Выехали через час, задолго до рассвета. Вскоре выкатились на хорошую грунтовую дорогу, а там и на Московское шоссе, по которому пошли со скоростью сто десять километров. В десятом часу утра они были уже в столице, мчались по Ленинградскому проспекту и затем свернули на проспект Мира, где невдалеке от гостиницы «Космос» Качалиным была недавно куплена трехкомнатная квартира.