Я продолжал считывание информации с пластин разной формы, размеров и цветов. Периодически подходил к полкам, беря очередной ларец с новыми пластинами, и, ставя на место с уже «переснятыми». Лира с Максом меня не отвлекали.

Такое исследование не причиняло мне каких–либо болевых ощущений, и, с ума от «перегрузки» я пока не сходил, поэтому продолжал исследовать информацию, хранящуюся на пластинах и кристаллах.

Наконец, спустя примерно три четыре часа, я устало откинулся на спинку подобия стула, и, закрыв глаза, попытался систематизировать те знания, что «загрузил» в себя.

Мне удалось изучить, по крайней мере, все видимые шкатулки на полках комнаты. Может где–то, и были еще, я их не увидел, а желания их искать у меня пока не возникало. Но какое–то нервное напряжение все же имелось, и это меня немного вымотало.

Заметив, что я сел, Лира и Макс отвлеклись от своих исследований и подошли ко мне, сев рядом на такие же стулья со спинками. Им не терпелось узнать, что же было записано на тех табличках, которые я уже изучил.

Я начал рассказывать, о чем узнал.

В основном речь велась о различных технологиях и способах их применения в быту, строительстве, земледелии, в производстве различных материалов и предметов. Так же сообщалось о способах хранения и записи информации, и о материалах, использующихся при этом. Похоже, что Атланты, в основном, отдали предпочтение кварцу, как основному материалу, применяющемуся для записи и хранения информации. Про оружие речь не шла, хотя и эту (уже известную мне информацию), при желании, можно было применить во зло. Я им об этом напомнил, с намеком на то, чтобы они осторожней ею делились с остальными. Кто знает, что люди смогут с ней сотворить, и какие методы и технологии доступны им на данный момент. Я сам об этом и понятия не имел, так как еще не встречал больших групп людей, с тех пор, как оказался здесь, в Атлантиде. Макс и Лира согласились с моими предостережениями.

В этой комнате я почти ничего нового для себя не выяснил, так как, в основном, техника и технологии, о которых сообщалось на пластинах, были уже известны в моем мире, а некоторые даже значительно устарели, и мы, в последствии, от них отказались.

Что касается способов записи и считывания информации с кварцевых пластин, а, очевидно, оно осуществлялось при помощи приборов, находящихся в комнате на столах, они были похожи на аналогичные приемы, какие мы используем в нашем мире при работе с компьютерной техникой.

Так я им рассказывал, наверное, минут тридцать, потом понял, что на это может уйти не один день. И тут у меня возникла идея попробовать передать узнанную мной информацию Максу и Лире таким же способом, как узнал ее и я, то есть переместить данные непосредственно в их сознание, мозг. А что, может и получится, ведь, сколько способностей я у себя уже обнаружил. Вдруг и это сработает?

Я прекратил рассказывать и попросил их сесть поудобнее. Кто знает, что может произойти при передаче знаний. В любом случае, лучше подстраховаться.

— Рассказывать то, о чем мне стало известно очень долго. На это может понадобиться не один день. Так что я решил попытаться передать вам эти знания непосредственно в ваше сознание, в ваш мозг. Полагаю, так будет быстрее. — объявил я им.

— А это не опасно? — задала вопрос Лира, заставив меня задуматься над тем, что я собирался только что сделать.

— Н–н–нет, думаю, нет. Не должно это быть опасным. — Набираясь уверенности, ответил я ей, и добавил. — Больно тоже не будет, так что успокойтесь. По крайней мере, я боли не испытывал, когда вел сканирование данных с табличек. Так что все должно получиться.

— Ну, приступим. — начал я их инструктировать. — Возьмите друг друга за руки и дайте мне свои.

Я несильно сжал их протянутые руки своими, рассчитывая таким образом улучшить контакт между нами. Ведь я совсем не представлял, что конкретно надо делать в подобных случаях, поэтому, в основном, действовал наугад.

— Теперь расслабьтесь, закройте глаза, уберите из своего сознания все мысли, которые сейчас у вас есть. Пусть там у вас будет пусто. Слушайте образовавшуюся тишину. — продолжал я свои наставления. — Теперь я передам вам информацию, а если кто почувствует что–нибудь неприятное, тут же дайте знать об этом, и мы прекратим процесс.

— Ладно, заметано, — почти одновременно ответили Макс с Лирой.

Они откинулись на спинки стульев, на которых сидели, и закрыли глаза. Я тоже закрыл глаза, выровнял дыхание и представил себе всю информацию: в тексте, картинках, чувствах, ощущениях. Осмыслив и упорядочив все данные, начал их «проецировать на экран» как кинопроектор, представляя при этом, что данный экран является сознанием каждого из них, и, что отображающаяся на экране информация «оседает», «фиксируется» в их разуме.