В этом я уверен не был.

И это очень печально для меня, для нас, для нашего мира, планеты. Да, есть и у нас те немногие, к сожалению, немногие, кто только встает на путь познания себя, истинного себя, а не своего тела–механизма. Есть и те, кто уже вовсю идет по этому пути самопознания. Но таких людей в нашем мире еще меньше. Может быть, менее процента от всего человечества, может процент, может несколько процентов. Мне это неизвестно. Но я точно знаю, что их немного. Достаточно ли их для того, чтобы мы продолжали жить, чтобы мы смогли протянуть еще некоторое время и опомниться, наконец? Или же нас ждет смерть, гибель, что была уготована Атлантиде?

За всем этим я задумался, обхватив голову руками, и совсем не заметил, как стих веселый смех Лиры, парящей все это время в небе. Не заметил, как она подошла ко мне и тихо присела рядом, стараясь не отвлекать меня от анализа мыслей, текших в моем сознании.

Присев, она, оказывается, слушала и слушала мои размышления, все не прерывая меня и не пытаясь успокоить и ободрить.

Ведь она теперь тоже при желании могла узнавать мысли других людей, в том числе и мои. Я сам ее этому научил, все объяснил.

— Все это очень грустно, Виталий. Печально узнать, что и твоя цивилизация, твой мир тоже стоит на грани гибели, как было и у нас до твоего прихода, — с этими словами она положила свою руку мне на плечо. Я взглянул на Лиру, и ее лик расплылся в моих глазах. Виной всему были слезы, все появляющиеся и скатывающиеся по лицу.

Я снова молча уткнулся головой в свои руки, а песок, под моим лицом постепенно все больше увлажнялся.

Не знаю, что это со мной было. Минутная слабость или что еще, но я совсем не представлял, как еще можно было освободиться от той печали и тоски, что скопились у меня на сердце и в душе.

Спустя некоторое время, позволив мне выпустить вовне все то, что накопилось у меня внутри, Лира обхватила своими руками мою голову, и посмотрела, просто молча посмотрела в мои влажные глаза. Затем спокойно и мягко произнесла слова, которые нашли свое место в моем сердце, и запомнились на всю жизнь.

— Виталий, твой мир выживет. Вы очнетесь, поймете свои ошибки и изменитесь. Если в вашей цивилизации найдется хотя бы еще несколько десятков человек, таких же, как и ты, ваш мир уцелеет. Я знаю это. Ибо я увидела тебя, поняла, кто ты есть и на что способен, почувствовала ту силу, что раскрывается тебе.

Ты, и подобные тебе люди из вашего мира, спасете себя, свой мир, землю. Так, что у тебя будет еще много работы, потом. Знай, что не все так безнадежно, как ты полагаешь. И более не печалься. Этого совсем не стоит делать, — вроде бы она не повышала голос, не делала каких–либо акцентов на определенные фразы, и говорила в целом тихо, но все же чувствовалась некая добрая и могущественная сила в ее словах, будто Лира вещала устами многих и многих поколений правителей этого славного города — Атлантиды. Эти слова вселяли надежду, успокоение и умиротворение в меня, в мою душу, в мое сердце.

Я вроде как начал успокаиваться, и переключив внимание с мыслей, которые были сейчас в моем сознании, на себя в целом, почувствовал, что сильно устал. Становилось очевидным, что такие состояния и переживания сильно выматывают, но и без них было никак не обойтись, ведь они помогают обнаружить, что еще скрыто внутри, в душе, в сердце, и что еще необходимо выпустить наружу, и, в итоге, отпустить вовсе.

— Лира, я, наверное, посплю немного прямо здесь у озера. Чувствую, что сильно устал. Так, что если у тебя какие дела, можешь идти. Мне не хотелось бы тебя больше отвлекать. Если понадобишься, то я знаю, где тебя найти, или, по крайней мере, в любой момент смогу обратиться к тебе, послав свои мысли.

— Хорошо, я поняла тебя, но позволь мне побыть еще немного рядом с тобой, я не потревожу тебя. Позволь побыть рядом, хотя бы пока ты не уснешь. — попросила Лира, взглянув на меня таким взглядом, что, отказать ей было просто невозможно.

— Ну, что ж, хорошо. Будь по твоему. — ответил я ей, улегся на спину, заложив руки за голову, и некоторое время смотрел на переливающееся голубовато–фиолетовое сияние Духа, пока глаза не закрылись сами собой, и я не погрузился в сон.

Пробираясь через лес, я обходил пни, коряги, перешагивал через поваленные деревья. Где–то впереди послышался шум воды. Правда, он был очень тихим. Наверное, это был ручей или источник. Я решил пойти на этот звук и посмотреть, куда он меня приведет. Плеск воды все приближался, становясь отчетливей и громче. Наконец лес начал редеть, а впереди появился яркий свет. Что–то тут было не так. Для поляны в лесу, если это, конечно, была поляна, свет был слишком ярким. Создавалось впечатление, что он исходил от фар множества автомобилей, направленных прямо на меня, а не лился сверху, как обычно бывает в погожий солнечный день, который, собственно, и наблюдался в данный момент. Я сбавил темп, стал пробираться более осторожно, стараясь производить как можно меньше шума. Ручей был уже практически рядом.