Он явно был искусственным, и, скорее всего, являлся компонентом некоего приемо–передающего устройства. Устройство было приемником сигнала. Но где тогда находился его передатчик?

— А сигнал должны были передавать атлантийцы, желавшие попасть в эту комнату, — продолжила у меня из–за спины Лира так внезапно, что я вздрогнул от неожиданности, а в кровь была выброшена большая доза адреналина. — Вот, смотри, что я обнаружила.

Она подошла ближе к сфере, и ворс на полусфере после такого ее действия пришел в движение. Все усики как бы «уставились» на Лиру, словно ожидая от нее чего–то.

— Ух, ты. Вот так дела, — меня очень заинтересовало, происходящее с полусферой действо.

— Что ты сделала, Лира? Как ты заставила усики двигаться?

— Я просто сосредоточила свое внимание на этом предмете, и все. Больше не делала ничего. Они сами стали двигаться. — произнесла Лира и потом сразу замолчала.

Какая–то мысль промелькнула в моем сознании, но мне не удалось сконцентрироваться на ней. Что–то меня в этом действии настораживало, и было одновременно знакомо. Но вот что именно, я не понимал. Пока не понимал. Углубивший в эти размышления, я тоже подошел к полусфере, и почти автоматически уставился на нее, при этом, совсем не замечая, что с ней что–то начало твориться. Я был полностью погружен в раздумья о том, что же заставило ворс на полусфере прийти в движение.

Лира, в отличие от меня, заметила, что с прибором начало происходить что–то странное, на ее взгляд.

— Виталий, Виталий, посмотри. Теперь они реагируют на тебя, — Лира стала тормошить меня, шепотом произнося слова, и приходя в возбуждение.

Я очнулся от размышлений. А так как все еще продолжал на автомате пялиться на прибор над дверным проемом, то, естественно, его первым и осознал.

Действительно, концы всех ворсинок на полусфере «смотрели» прямо на меня.

— Что ты сделал? Виталий? Почему эта штука обратилась на тебя? — Лира все еще была возбуждена. Макс же и Нара стояли немного в стороне и молча переводили взгляды то на нас, то на полусферу словно завороженные.

— Ничего, абсолютно ничего, — поспешно ответил я на вопрос Лиры.

— Так же как и ты абсолютно ничего. Хотя, погоди. Я размышлял над тем, почему приспособление среагировало на тебя. Что его заставило это сделать. Вот. И был полностью погружен в эти размышления, пока ты не отвлекла меня.

— Что же такое получается? — вступил в разговор Максимилиан. — Ты — Лира сосредоточила на полусфере свое внимание, а ты — Виталий размышлял над тем, что заставило эту штуку отреагировать на Лиру, и она, ну, эта штука, затем повернулась к тебе.

— Выходит, что этот прибор реагирует на ваши мысли, размышления. — заключил Макс Говард.

Произнеся последние слова, он подошел к нам с Лирой, встал рядом и слегка сосредоточился. Я понял, он проверял свою догадку. И она оказалась верна. Усики полусферы пришли в движение, некоторое время поколебавшись, словно раздумывая, что им делать дальше, затем все разом «посмотрели» в сторону Макса.

— Так и есть, этот прибор реагирует на наши мысли, на то, о чем мы думаем, — произнес Макс притихшим голосом. — Но…, но…, это же невозможно. Такого не бывает.

— Почему не бывает? Все очень даже может быть. — я все понял. Действия Лиры и слова Макса все расставили на свои места в моих мыслях. — Согласен, это очень тонкая технология, и что создать прибор, реагирующий на мысли человека довольно сложно. Но в этом нет ничего невозможного. Признаю, что даже в нашем времени, мы пока еще не пришли к этому, но проекты, правда пока еще в теории, уже разрабатываются. А там кто знает, может, в скором будущем, мы тоже создадим подобный прибор.

— Я так понимаю, что это какой–то замок, который и не пускает нас в комнату. — услышал я слова Нары, молчавшей все это время. — И как стало вам ясно, он реагирует на наши мысли. Тогда почему не дать ему команду, чтобы он открыл двери комнаты?

— Верно подмечено, Нара, — воспрял духом Максимилиан. — Пусть же Лира откроет эту комнату. Давай Лира, сделай это.

Она взглянула на всех нас, улыбаясь, затем встала строго перед прибором, и чуть прикрыв глаза, сосредоточилась. Улыбка исчезла с ее лица. Лира посерьезнела.

Но…, тишина ничем не была нарушена. Все молчали. Ждали. А дверь все не двигалась с места. Усики прибора связи были направлены на Лиру, но все безрезультатно. Я заметил, как слегка вздулись вены на ее лице и шее, а на висках выступили капельки пота. Лира, очевидно, делала, что могла, перебирая многие варианты, но, увы. Двери оставались на своем месте.

Это противостояние не могло длиться слишком долго, и Лира, наконец, сдалась.

Придя в себя, она еле устояла на ногах, и была подхвачена вовремя подоспевшим Максом. Он помог ей удержаться и не упасть.

Видок у Лиры был потрепанный. она побледнела, взгляд погас, а на лице, вымученная извиняющаяся улыбка. Похоже, она отдала слишком много сил, пытаясь открыть эту таинственную комнату.

— У меня не получается ее открыть, — тихо произнесла Лира, понемногу приходя в себя. — Я все перепробовала, что мне было известно, но как вы могли заметить, ничего не произошло.