В апреле 1943 года наша группа объединилась с отрядом Шиканова под его командованием. 28 апреля разгромили имение Воляного, забрали скот, хлеб и увезли в лес. Разгромили спиртзавод в Атечине.

Шиканов распорядился:

— Товарищи, мы захватили три бочки спирта. Зная это, гитлеровцы, возможно, решат, что Первое мая будем отмечать с чаркой, и предпримут облаву.

Предположение командира полностью оправдалось. Взбешенные нашими дерзкими налетами в предпраздничные дни, гитлеровцы 1-го мая начали облаву. Как только разведка донесла, что немцы перешли в наступление, мы заняли круговую оборону.

— Подпустить как можно ближе, чтобы бить наверняка, без команды не стрелять, — потребовал Шиканов.

Фашисты, ободренные нашим молчанием, шли во весь рост, почти не остерегаясь. Слышим их говор. Вот они подошли так близко, что, казалось, можно различить цвет их глаз. Нервы напряглись до предела. И тут раздался чуть глуховатый, но твердый голос Шиканова:

— Огонь!

Загремели выстрелы, затрещали пулеметные и автоматные очереди. Ошеломленные внезапным ударом, потеряв 15 человек убитыми, гитлеровцы бежали.

В этом бою погиб начальник разведки отряда М. Н. Чернак.

Мы снялись и ушли по направлению борисовского леса. Назавтра гитлеровцы вновь окружили нашу прежнюю стоянку. Почти целый день они в неистовой злобе вели огонь по партизанским землянкам. Только под вечер поняли, что били по пустому месту.

Летом сорок третьего года на базе шикановского отряда была создана бригада им. Сталина, в которую входил и отряд им. Фрунзе. Много славных дел совершили бойцы отряда; 15 лучших из них награждены орденами, 250 отмечены медалями.

Литературная запись С. Маслюкова.

Николай Яковлевич Щербаков

С марта 1942 года — командир диверсионной группы отряда им. Чернака, с 1943 года — командир партизанского отряда им. Сильницкого бригады им. Дзержинского Брестского соединения.

Награжден орденом Красного Знамени и многими медалями.

В настоящее время живет в Бресте. Пенсионер.

Служба моя в 6-й стрелковой дивизии подходила к концу, а уезжать из Бреста не хотелось. Познакомился с хорошей девушкой, и полюбились мне и город, и леса, и поля Белоруссии. И потому, когда пришло время демобилизоваться, не раздумывал — остался. Работал шофером на гарнизонной кинобазе и одновременно киномехаником в железнодорожном клубе.

Вечером 21 июня показывал в клубе фильм «Богдан Хмельницкий». Когда уже шел последний сеанс, примерно в половине 12-го, погас свет. Наладить его не удалось, и я, так и «не докрутив» кино, ушел домой. В 4 часа утра вскочил от каких-то раскатов. Гремело где-то отдаленно, и сполохи озаряли небо западнее города. Я бросился на улицу. Впереди меня бежал пограничник. Вдруг на площади Свободы разорвался снаряд. Вокруг засвистели осколки. Пограничник упал. Он был убит наповал. Снаряды густо падали на город. Рушились дома, гибли люди.

Война!..

Это был день, который круто повернул жизнь каждого. Что-то надо предпринимать…

До Жабинки добрался. Дальше идти нельзя — впереди немцы. Решил вернуться в Ковалево. Там жил мой тесть. Подхожу к мосту через Мухавец и вижу такую картину. Через мост идут колонны немецких автомашин. Одна машина застряла на обочине в песке. Гитлеровцы подгоняют к ней группу пленных, бьют наших людей прикладами, издеваются над ними. В душе закипела злоба, руки сами сжались в кулаки. «Ну, фашисты проклятые, — подумал я, — вы ответите за все!» Но как я буду мстить врагу, где это будет, — еще сам хорошенько не знал.

Фронт уходит все дальше. Фашисты ведут себя как хозяева, как завоеватели. «Неужто, — думаю, — так будет? Нет, не может быть!» И действительно, все шире пошли слухи о партизанах. Но как с ними установить связь? Стал искать верных людей. Скоро познакомился с ребятами из числа бывших военнопленных, которым разными путями удалось выскользнуть из фашистских лап. С ними в марте 1942 года и ушел в отряд Чернака. Комиссаром там оказался мой знакомый по Бресту Леонид Зеленин. Стал у него связным.

Время идет, и роль связного меня перестает удовлетворять. Молодой, здоровый, я чувствовал, что способен на большее! И случай подтолкнул. Прохожу как-то мост через Мухавец, что на дороге из Пугачево, а он стоит целехонек и… никем не охраняется. Родилась у меня идея: раз так, думаю, то и Суворовский мост не очень-то охраняется. Взорвать тот мост, а потом, пока не оправятся фашисты, этот.

Иду к комиссару. Так, мол, и так, побыл я в связных порядочно, хватит, иду на диверсии. А он мне: