Шрифт:
У моста через Мухавец были другие ворота — Трехарочные. Недалеко от них в одном из казематов находился мозг и сердце обороны Цитадели — штаб, руководимый полковым комиссаром Е. М. Фоминым и капитаном И. Н. Зубачевым.
Многое видели Трехарочные ворота. Не один раз рвались сюда фашистские танки. Под сводами ворот, не уступив дорогу бронированной махине, навсегда остался лежать ефрейтор Петр Крапивин и еще десятки героев… Неизвестных.
— По танкам — огонь! — хрипел здесь окровавленным ртом лейтенант Александр Попов, и слезы жалости к гибнущим товарищам, смешанные с кровью, катились по его щекам.
— Врага надо встретить с оружием в руках! Приказываю, не дожидаясь конца бомбежки, плыть через Мухавец и в складах на Северном острове достать оружие! — такой приказ буквально в первые минуты войны отдал бойцам, выскочившим из огня раздетыми и безоружными, лейтенант Аркадий Нагай.
Это здесь среди бела дня 26 июня, стремительным рывком форсировав реку, вел бойцов в лоб на вражеские цепи лейтенант Анатолий Виноградов.
Ведь было так!
На рухнувших от бомб стенах, в задымленных подвалах Белого дворца чередовались одна за другой лютые рукопашные схватки, в крошку разлеталась массивная чугунная ограда. Преследуя врага, в огнедышащие провалы рухнувших перекрытий падали израненные солдаты.
В кожухе кипели остатки воды, захлебывался раскаленный пулемет. И только с последним ударом сердца последнего пулеметчика смолк «максим».
Когда тихим летним вечером идешь среди развалин, то чувствуешь, как по следам твоим идут герои. Слышишь, как кричат камни и стонет железо. И чудятся голоса тех, кто навсегда остался под камнями и землей, чудится их призыв:
«На стены, товарищ, под знамя!!!»
Я не устаю повторять прощальные слова, выцарапанные леденеющей рукой бойцов, слова, посвященные не самим себе:
«Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина! 20/VII-41 г.»
Двадцать девятый день!
«Все умрем за Родину, но не сдадимся!»
Герои с верным сердцем солдата, в котором горел неугасимый огонь любви к Отечеству, ценою своих жизней отстояли жизнь на земле.
Рухнули своды зданий, расплавилось и смешалось с землей стекло и железо, унесли воды Буга кровь и слезы, рассыпались камни и окаменели деревья, а над Священными руинами старой крепости бессмертным гимном будет всегда звучать простое и великое:
Пускай ты умер, Но в песне смелых И сильных духом Всегда ты будешь Живым примером, Призывом гордым К свободе, к свету.С. Л. Ушеров
Военкомат держит оборону
Самуил Львович Ушеров
В сентябре 1939 года после освобождения Западной Белоруссии был назначен на должность Брестского райвоенкома. 22 июня 1941 года принимал активное участие в обороне Брестского облвоенкомата.
Член КПСС с 1920 года.
Награжден двумя орденами и многими медалями.
В настоящее время майор в отставке С. Л. Ушеров живет в Киеве. Персональный пенсионер республиканского значения. Ведет большую общественную работу.
Брестские областной и городской военные комиссариаты размещались в двухэтажном каменном здании, окруженном кирпичным забором, на улице Дзержинского, в доме № 19. Массивные железные ворота в фасаде закрывали проезд. Райвоенкомат находился неподалеку за углом (улица Советских пограничников).
В субботу вечером мы были с женой в гарнизонном Доме Красной Армии. Выступали минские артисты. Зрительный зал едва мог вместить всех желающих попасть на концерт. Возвратились домой поздно.
В четыре часа утра началась страшная канонада. Вскочил с постели и машинально схватил телефонную трубку. Связь уже не работала. Света не было. Быстро оделся. Жена растерялась и никак не могла одеть плакавшего сынишку. До сих пор не могу забыть ее лихорадочно горевшие, полные страха и отчаяния глаза. Не успел выбежать в коридор, как раздался стук в дверь. Я услышал знакомый голос облвоенкома Михаила Яковлевича Стафеева (мы были соседями по квартире): «Самуил Львович, быстрей в военкомат!»
Минут через двадцать после начала обстрела работники райвоенкомата — военнослужащие и гражданские — были на месте. Вслед за нами прибежали жены и дети. Немало собралось и семей военнослужащих гарнизона.
Вскоре начали прибывать военнообязанные запаса — главным образом партийный и советский актив, комсомольские работники. Все они просили оружие. Быстро роздали имевшийся у нас небольшой запас винтовок и патронов.
Я приказал уничтожить документы, которые не сможем взять с собой в случае эвакуации. Пытались связаться с председателями сельсоветов по вопросу проведения необходимых мобилизационных мероприятий, но безуспешно.