Едва лейтенант перешагнул порог кабинета, как Рублёв махнул ему рукой, подзывая к себе:

– Быстро ты, Володя. Давай сюда. Тут, похоже, послы прибыли. Из Океании.

– Что?!

Он дёрнулся к кобуре, но майор успел ухватить его за запястье:

– Остынь. Они – парламентёры. Расстрелять или повесить всегда успеем. Надо их хотя бы выслушать.

– И что я им скажу?

– Наши говорят, что они по-русийски к ним обращались.

– Да? Ню-ню…

– Хватит. – Рублёв надавил на его плечо: – Садись и задавай вопросы. По стандартной схеме. Кто, зачем, откуда. Понял?

– Сделаем. – Володя уселся за стол, машинально включил кинокамеру, установленную там, и задал первый вопрос: – Кто вы?

При звуках русийской речи троица облегчённо вздохнула, вскинув головы, затем старший из них, одетый более изысканно, чем остальные, заговорил:

– Я – чрезвычайный и полномочный представитель правительства Океании Герц Ансуш. А это мои сопровождающие: мой извозчик Арт Антор и моя секретарша Гера Анрун.

Ответил чётко, тщательно выговаривая слова, и только на конкретно поставленный вопрос, что отметили все офицеры. Владимир практически синхронно перевёл. Следующий вопрос:

– Цель вашего визита?

– Мы уполномочены договориться о мирных переговорах между нашей страной и Нуваррой.

После переведённой фразы люди переглянулись. Рублёв, подумав, решил, как старший:

– Скажи им, что зато мы не уполномочены решать такой вопрос. Но обещаем сообщить о его предложении нашему правительству.

Выслушав его слова, посол спокойно ответил:

– Как долго нам придётся ожидать ответа?

– Завтра до полудня он будет дан.

Словно невзначай, океанец заметил:

– Телеграф, как я понимаю?

– Вас это не касается.

– Хорошо. Не будем ссориться. Но у нас есть одна просьба.

Рублёв кивнул после перевода:

– Пусть говорят.

– Мы хотели бы дождаться ответа здесь, в Гарове. Где бы мы могли остановиться на ночь?

Офицеры опять переглянулись, потом Ковалёв нехотя ответил:

– Володя, у тебя вроде места есть на вокзале…

Звонарёв едва не выругался вслух, но кивнул в знак согласия.

– Ладно. Найду им комнату.

– Не забудь поставить прослушку и видеонаблюдение.

– Само собой. Тогда я их забираю.

Старшие офицеры кивнули, лейтенант встал:

– Следуйте за мной. Я покажу, где вы можете переночевать.

Дождавшись, пока те поднимутся, посмотрел на камеру, потом на командиров, но Рублёв также взглядом дал понять, что та останется, и Звонарёв вышел из комнаты. Океанцы последовали за ним, коротко поклонившись на прощание. Оставшись одни, офицеры подключили видео к компьютеру:

– Ну а теперь давай глянем по-нормальному…

Внимательно, едва ли не покадрово просмотрев запись, Ковалёв обернулся к Рублёву, столь же сосредоточенно не отрывавшемуся от экрана.

– Что скажешь, друже?

– Немного. Посол – ширма. Настоящий посланец, как ни странно, она. – Ткнул пальцем в застывший стоп-кадр с океанкой.

Григорий кивнул в знак согласия.

– Остаётся водитель. Смотри. – Отмотал запись назад, вывел крупное изображение шофёра. – На глаза глянь.

– О, чёрт! Петя, он – лингвист-аналитик! Даю клык, что сейчас этот кадр тщательнейшим образом запишет на бумаге всю нашу беседу, прозвучавшую здесь, и станет пытаться расколоть нашу речь.

– Согласен. Интересные кадры к нам явились. Очень интересные… Так кто посол?

– Боевик-охранник.

Согласный кивок в ответ.

– Лейтенанту скажем?

– Не стоит. Вдруг сорвётся? Тут кадры опытнейшие, не чета молодому парню. Раскусят только так.

– Но всё равно, скажи, пусть держит ухо востро и… пусть усилит охрану. Вполне возможно, что наши гости попытаются ночью выбраться наружу и прогуляться по городу.

– Сделаю.

Пискнул вызов по рации:

– Гости прибыли к вокзалу. Пока всё в норме.

– Отлично. Звонарёв со своей «мартышки» слез?

Майор недолюбливал мотоциклы, обзывая их обидно либо «макаками», либо «мартышками».

– Да.

Рука офицера потянулась к передатчику.

– Володя, удвой наряд.

– Понял.

– Аккуратно там. Гости непростые.

– Я это понял.

Оба офицера переглянулись.

– Ладно. Они на тебе.

Отключились. Снова посмотрели друг на друга:

– Ну, пошли докладывать наверх?

– Придётся… Дело слишком серьёзное.