— Понимаю! Мистер Лессинхэм осторожничает даже в делах сердечных: сначала политика, потом любовь.

— А почему бы и нет?.. разве вам хотелось бы видеть, как он, вместо того чтобы немного повременить, разрушает нечто для него сокровенное?

— Все зависит от того, что именно он считает сокровенным.

— Да что это с вами?.. почему вы так со мной разговариваете?.. это на вас совершенно не похоже. — Она одарила меня пристальным взглядом вспыхнувших глаз. — Неужели вы… ревнуете?.. значит, все сказанное вами вчера было всерьез?.. Я-то думала, вы всем девушкам такое говорите.

Чего бы только я ни отдал, лишь бы обнять ее, здесь и сейчас прижать к своей груди — увериться, вправду ли она упрекает меня за то, что я говорю слова, услышанные ею вчера, всем девушкам подряд.

— Что вы знаете о мистере Лессинхэме?

— То же, что и все вокруг: он попадет в историю.

— Есть такие истории, что сам будешь не рад, если в них угораздит попасть. Что вам известно о его личной жизни — я спрашивал только об этом.

— Ну, в самом деле, вы заходите слишком далеко. Я знаю, он из лучших, можно сказать, из величайших людей; мне этого достаточно.

— Если вы действительно в этом уверены, то достаточно.

— Я уверена — весь мир уверен. Все, кто встречался с ним, знают это — должны знать, что он не способен ни на бесчестные поступки, ни на бесчестные мысли.

— Послушайте моего совета, не переоценивайте людей. В книге жизни любого человека есть страница, которую он предпочел бы держать закрытой.

— У Пола нет таких страниц, а вот у вас, думаю, есть; считаю это возможным.

— Благодарю. Боюсь, это более чем справедливо. И в моем случае опасаюсь, что речь не об одной странице. Да, я не святой апостол — даже по имени.

— Сидней!.. вы невыносимы! Мне еще удивительнее слышать это потому, что Пол считает вас своим другом.

— Он мне льстит.

— Он вам не друг?

— Нашей с вами дружбы вам не достаточно?

— Нет, тот, кто против Пола, — против меня.

— Тяжело это слышать.

— Насколько тяжело? Тот, кто выступает против мужа, не друг и жене — когда муж с женою единое целое.

— Но пока-то вы не жена… Неужели в моем случае все так безнадежно?

— Что вы называете своим случаем?.. вы опять говорите о том вздоре, что несли вчера?

Она рассмеялась!

— По-вашему, это вздор. Вы просите об участии, а в благодарность я получаю — вот такое!

— Я подарю вам всю свою симпатию и сочувствие, которые только могут вам понадобиться, — обещаю это! Мой бедный, милый Сидней!.. не глупите! Вы думаете, я вас не знаю? Вы лучший из друзей, но поклонник из вас отвратительный: дружба ваша навечно, любовь на миг. Я прекрасно осведомлена, скольким девушкам вы вскружили головы — и бросили их. Я уверена — совершенно и бесповоротно, — что вы никогда раньше не любили меня и все это простое совпадение. Поверьте, дражайший мой Сидней, завтра вы влюбитесь в другую, если, конечно, уже не увлеклись кое-кем сегодня вечером. Признаюсь как на духу, в этом отношении весь опыт нашего с вами знакомства только усиливает мой провидческий дар. Не вешайте нос!.. что будет, то будет!.. А это кто к нам пожаловал?

К нам пожаловала Дора Грейлинг, и я, не проронив ни слова, ушел с ней; мы успели протанцевать полтанца, прежде чем она со мной заговорила:

— Простите, что только что злилась на вас и… дерзила. Я всегда чувствовала, когда-нибудь мне суждено показаться перед вами в самом неблагоприятном свете.

— Это я во всем виноват: сам-то в каком свете выставил себя перед вами? Вы так добры ко мне, хотя я этого не заслуживаю — что сегодня, что всегда.

— Вы на себя наговариваете.

— Увы, я говорю правду: иначе, как получилось, что в эту минуту у меня нет ни единого друга на всем белом свете?

— У вас!.. нет друзей!.. Я в жизни не встречала человека, у которого их так много!.. Не знаю никого, о ком все вокруг, мужчины и женщины, хором говорили бы столько хорошего!

— Мисс Грейлинг!

— А уж если рассуждать о том, что вы никогда не совершали ничего стоящего, вспомните о ваших делах. Подумайте о своих открытиях, подумайте об изобретениях, подумайте о… впрочем, это неважно! Все знают, вы сделали много замечательного, и уверены, что в будущем вас ждут еще более великие вещи. Вы говорите, что одиноки, но все равно, когда я прошу вас, как об услуге — большой услуге! — разрешить мне помочь вам в знак нашей дружбы, вы… ну, вы на меня фыркаете.

— Фыркаю на вас!

— Сами знаете, что это так.

— Вы и правда заинтересовались моей… моей работой?

— Сами знаете, что да.

Она повернулась ко мне, зардевшись, — и я действительно понял, что она не лжет.

— Вы придете ко мне в лабораторию завтра утром?

— Конечно!.. да!

— Со своей тетей?

— Да, с ней.

— Я все покажу вам и объясню, ничего не скрывая, и если вы останетесь по-прежнему уверены, что в этом что-то есть и не передумаете сами, я приму ваше предложение провести эксперимент в Южной Америке.