Она слышала, как спустя минут пять Финлей спустился вниз, и когда глянула на его бледное лицо, оно показалось ей освещенным изнутри каким-то светом.

— Ты хочешь домой? — спросил он. — Я подвезу тебя до «Лоджа»….

Всю дорогу обратно они молчали, и Элисон не удивилась, когда Финлей не вышел из машины перед дверью.

— Мне нужно кое-что сделать, — коротко объяснил он. — Я привезу Фиону к ленчу… если она захочет.

Запинка перед окончанием фразы вызвала у Элисон жалость, но она не попыталась помочь ему. Все, что он собирался сделать, он должен был сделать по собственному велению сердца, от этого зависело счастье Фионы и ее собственное.

Фиона и не помышляла о счастье, когда медленно одевалась в маленькой спальне над кухней Шены Мерей. Несмотря ни на что, она не могла не испытывать любви и сострадания к отцу, когда он, сломленный и убитый горем, стоял перед ней, умоляя простить его. Она протянула к нему забинтованные руки, а он опустился на колени перед кроватью и уткнулся темной головой между ее рук. Фиона смотрела на проблески седины в его волосах, и ее сердце сжималось от жалости и сочувствия к отцу за все пережитые им страдания.

Ничего не было сказано о ее возвращении в «Тримор» или об Айэне, и она подумала, а знает ли он, какую цену заплатил «Камерон» за ту бурную ночь? Теперь «Гер» мог перейти к отцу, но она догадывалась, что его это больше не радует, хотя однажды он сказал, что земля разорит Камерона быстрее, чем это сделает он.

Она стояла у окна и смотрела на мир с отчаянием в глазах, потом услышала звук открывающейся двери, когда Шена Мерей вошла в комнату и остановилась в дверях, глядя на нее.

— Я не знаю, поблагодарил ли мой отец вас за все, что вы для меня сделали, — произнесла Фиона, не поворачиваясь. — Но я знаю, что он искренне благодарен вам за все… и я никогда не забуду вашу доброту. В конце концов, я для вас совершенно чужая…

— Вы та девушка, которую полюбил Айэн, — тихо отозвалась Шена. — Так что вы нам не чужая. Мы друзья Айэна, хотя сделали бы все, что в наших силах, и для любого другого…

— Я знаю. — Фиона повернулась к ней лицом, не заботясь больше о том, что может прочесть на нем Шена. — Все пошло не так, как надо, Шена. Айэн и я должны были тогда пожениться в Инвернессе, но я не смогла приехать к нему. Он вернулся сюда с Элизой и… и после этого, похоже, переменился ко мне.

— Ничто не могло заставить Айэна перемениться, а тем более эта Элиза Форбес! — В серых глазах Шены мелькнул огонек неприязни. — Он по-прежнему любит вас. Но он ни за что не станет просить вас сдержать обещание, когда ему нечего предложить вам. Теперь у него нет даже «Гера»…

— Но, Шена, Шена, все это не важно! — воскликнула Фиона. — Мы могли бы работать вместе!

— И разориться вместе! — Шена покачала головой. — Айэн не так представляет себе брак. Он хотел бы быть уверенным в том, что его жена будет обеспечена и счастлива. И это не потому, что он не ценит вашей любви, — торопливо продолжила она, — однако есть некоторые вещи, которые такой мужчина, как Камерон, не может принять. У него остался только один выход, поэтому он и уехал в Эдинбург зарабатывать деньги, чтобы начать все сначала. Его единственным желанием было сохранить «Гер», и для этого он трудился не покладая рук. Мы пообещали сохранить остатки его стада, чтобы он, вернувшись, может, года через два, начал сначала.

— Два года, — протянула Фиона. — Это не так уж и долго.

— Я думаю, он даст вам возможность решить это, — сказала Шена, убедившаяся, что она не ошибалась в преданности Фионы. — Хотя мужчины — странные существа. Даже Хью иногда становится таким упрямым, что не желает слушать никакие доводы.

Фиона направилась к двери и потянулась за своим пальто, висевшим за ней, но обнаружила, что не может воспользоваться руками даже для этой цели.

— Вы мне не поможете, Шена? — спросила она, не оборачиваясь. — Я не могу ждать, пока придет доктор Стюарт. Я вполне здорова. Вы должны сказать ему, что я благодарна за все, что он для меня сделал. Я приду к нему в кабинет на перевязку, если он захочет видеть меня после того, как я сбегу.

— Вы собираетесь в «Гер»? — догадалась Шена, протягивая ей пальто.

Фиона направилась в «Гер» с бьющимся сердцем, моля Бога послать ей мужества. Все сказанное Шеной было не больше чем предположением, но сейчас было не время для гордости и раздумий. Она должна сказать Айэну правду и потребовать то же самое от него.

Задолго до того, как она добралась до «Гера», высокая фигура в твидовой куртке и старой шотландской шапочке широким шагом устремилась ей навстречу. Они встретились около той самой бреши в каменной стене, сквозь которую ее отец когда-то провел своих гостей через земли «Гера», но ни один из них не вспомнил об этом дне, когда они стояли и смотрели в глаза друг другу при свете февральского дня.

— Айэн!

Она подняла руки, и он с нежностью взял их в свои и осторожно поднес к губам.

— Моя любимая, — произнес он. — Я шел в Крайганду повидать тебя.

Фиона робко улыбнулась, готовая вот-вот заплакать и в то же время ощутив радость на сердце, которая была сильнее даже восторга их первых объятий.

— Как хорошо, что мы встретились на полпути, — произнесла она и прильнула к нему, скрепив свои слова поцелуем.