Энди содрогнулась, представив себе неловкую ситуацию.

— Моя мать отказалась делать аборт, хоть Стерн настаивал, обещая оплатить расходы. Он не собирался жениться на ней и попробовал откупиться, не оставляя при этом намерения взять в жены прежнюю невесту. Но беременность, особенно если ожидается двойня, быстро становится заметной. — Дариус мрачно нахмурился. — Обстоятельства стали известны отцу невесты, и помолвка была расторгнута. Тогда Ломакс Стерн все-таки решил жениться на моей матери.

Энди слушала затаив дыхание.

— Он понял, что любит Катерину? — с надеждой спросила она.

— Нет. Он решил превратить ее жизнь и жизнь ее сыновей в ад за то, что она, как он считал, сломала его судьбу!

— Ему удалось? — У Энди болезненно сжался желудок.

— Еще как! — подтвердил Дариус. — Он оказался монстром. Катерина осознала это слишком поздно. К тому времени она уже была за ним замужем и до смерти боялась его: он мог что угодно сделать с ней и сыновьями. Даже речи не могло быть о том, чтобы развестись с Ломаксом. Представляешь, внешне я очень похож на него, — смущенно добавил Дариус.

Глядя на его темные кудри и завораживающие глаза цвета топаза, Энди предполагала, что он пошел в отца, ведь Катерина была блондинкой и Ксандер унаследовал ее светлые волосы.

Дариус вздохнул:

— Чтобы скорее закончить эту гнусную историю, скажу главное: в ту ночь, когда отец умер, Ксандера в очередной раз увезли в больницу и мать поехала с ним. У брата было сотрясение мозга и перелом ключицы, якобы после падения с лошади.

— Но Ксандер не падал с лошади? — уточнила Энди дрожащим голосом.

— Отец зверски избил его, — произнес Дариус сдавленно. — Может, если бы он врезал мне несколько раз, то не был бы так жесток по отношению к Ксандеру и матери. Я был бы рад разделить их участь.

Казалось, Дариус все еще страдает от глубокого чувства вины. Энди почувствовала это в разговоре между братьями еще в больнице.

— Но из-за моего внешнего сходства с ним, — продолжал Дариус, — он был уверен, что сможет сделать из меня копию его самого.

— Он ошибался! — с силой произнесла Энди.

— Да, — впервые улыбнулся Дариус. — Характером я пошел в мать — у меня такая же, как у нее, способность отстраняться от чуждых мне людей, демонстрируя миру внешнее равнодушие и спокойствие. Но Ксандер, хоть внешне похож на мать, по природе…

— Дважды я ненадолго встречалась с твоим братом, но он не показался мне ни жестоким, ни грубым, — нахмурилась Энди. Дружелюбный, харизматичный Ксандер ничем не напоминал монстра-отца, которого описывал Дариус.

— Ты права, он не такой, — охотно согласился Дариус, — но думает, вернее, очень боится, что характером повторяет отца.

— Уверена, тебе удастся переубедить его, — заверила Энди.

— Спасибо за высокое мнение о моих способностях. Поверь, я приложу к этому все силы.

Энди внимательно взглянула на него.

— Но это еще не конец истории… правда? — догадалась она.

Дариус обреченно кивнул.

— До того как Ксандер обмолвился в разговоре, мне в голову не приходило, что все эти годы и он, и мать почти не сомневались в моей причастности к смерти отца. Они были уверены, что это я столкнул отца с лестницы в ночь его смерти, хотя он упал сам в состоянии пьяного ступора. Не буду отрицать, такой план довольно часто приходил мне в голову, когда я был свидетелем унижений матери и брата, — дрогнувшим голосом признался Дариус, — но что-то всегда останавливало меня…

— Потому что ты не похож на отца и не способен, подобно ему, на жестокость!

Дариус пристально посмотрел в сияющие искренностью зеленые глаза, уверенно выдержавшие его взгляд, и вздохнул с облегчением:

— Спасибо тебе.

— Даже не сомневайся, — твердо заявила Энди. — Мы наследуем родительские гены, но не копируем наших родителей, а в большой степени сами творим себя. Посмотри на меня: никто в моей семье не интересовался балетом или даже просто танцами. Моя сестра выбрала профессию бухгалтера, черт возьми!

— Кстати, я, кажется, не понравился твоей сестре.

— Она не знает тебя, — отмахнулась Энди и тут же вернулась к главной теме: — Скажи, Ксандер и Катерина теперь знают правду?

— О смерти отца двадцать лет назад? Да, на этой неделе я говорил с каждым из них.

— Отношения с матерью изменились после разговора? Вы стали ближе?

Дариус улыбнулся, отметив про себя, что Миранда точно определила причину конфликта в семье.

— Придем к этому со временем. К сожалению, мы с ней очень похожи — предпочитаем эмоционально замыкаться в себе. Двадцать лет она не задавала мне опасного вопроса потому, что боялась узнать правду, и в результате мы почти перестали общаться.