– Я специально заказала его для тебя в Штатах, – пояснила Марина. – У большого писателя обязательно должен быть хороший рабочий инструмент. Талант талантом, а согласитесь, – тут Марина будто призвала в свидетели приглашённых артистов, – что классикам было гораздо удобнее и приятнее создавать свои великие романы на «ремингтоне» или «ундервуде», чем на какой-нибудь раздолбанной печатной машинке марки «Эврика» с безвозвратно убитой клавиатурой, с жутко западающими клавишами и ссохшейся лентой. Уверена, что «Война и мир» и «Преступление и наказание» печатались на первоклассных аппаратах.

– Во времена Толстого и Достоевского как-то обходились гусиными перьями, милая, – смущённо заметил Платон.

– Значит, корифеям не так повезло, как тебе, милый, – легко нашлась прекрасная Маревна.

Также Платон получил в подарок от жены флакон мужских духов, название которых можно было перевезти примерно как «мужик», «мачо» или «крутой самец».

Затем пришёл черёд Платона преподнести подруге жизни свой подарок. Сильно смущаясь, он вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшой футляр; пока его открывал, на лицах гостей читался живейший интерес. Вероятно, случайные люди ожидали, что муж такой дамы должен сейчас небрежным движением извлечь из коробочки что-нибудь бриллиантово-драгоценное, но уж никак не авторучку в скромном сувенирном исполнении стоимостью всего в несколько десятков евро.

– Спасибо, милый, – Марина поцеловала мужа и с довольным видом принялась разглядывать подарок. – Этим пером я обязательно подпишу новый контракт на миллион долларов.

Однако артисты не могли скрыть своего удивления, разочарования и иронии. А Марина ещё потащила свидетелей его позора за стол! Хотя Платон готов был от стыда сквозь землю провалиться.

Впрочем, и сама парочка не очень то была расположена задерживаться сверх оплаченного времени. Ссылаясь на то, что у них сегодня ещё полно заказов, они стали отказываться. Однако Марина умела для любого найти нужный аргумент, пообещав ребятам всё компенсировать.

Выпив за здоровье хозяев и за то, чтобы им счастливо жилось в новом доме, гости поскучнели и сидели напряжённые, ёрзая на стульях. «И зачем Марине понадобилось их задерживать?» – недоумевал Платон. А потом до него дошло: других то гостей всё равно не ожидается, вот хозяйке и захотелось хоть какого-нибудь общества, пусть даже за счёт случайных людей. Как-то так вышло, что в этот раз они не позвали никого, хотя обычно в Новый год у них в доме всегда бывало очень шумно и весело…».

Между тем Марина предлагала гостям попробовать того и другого; наложила Деду морозу всего понемногу полную тарелку, и заодно всячески пыталась растормошить приумолкшую снегурочку. При этом сама Марина выглядела очень оживлённой – говорила почти без умолку, много шутила и смеялась. Словно уже была прилично подшофе, хотя успела выпить всего бокал лёгкого вина. Платон видел как жена соскучилась по празднику, как ей хочется оторваться хотя бы на несколько часов от привычной рутины, где она серьёзная и очень ответственная бизнес-вумен, всеми уважаемый топ-менеджер. Понимая это, он тоже старался «быть лёгким». Но получалось это у него недолго, ибо вскоре позвонили Маринины родители.

…– Желаю тебе, Платоша, найти нормальную работу в этом году – бесхитростно напутствовала зятя тёща. Тесть пытался быть более дипломатичным:

– Пусть год у вас будет денежным и удачным. И не обижайся на мою старуху, зятек. Просто она вбивала себе в голову, что её любимый Булгаков был последним стоящим писателем на Руси, который имел право на это звание. А в наше время мужик, мол, не должен тратить себя на графоманию, а заниматься чем-то более приземлённым.

– Спасибо, Николай Пахомович, я учту.

– Нет, ты меня не так понял, Платоша, – почувствовал по голосу его раздражение тесть, – я то так не считаю. Надеюсь, что и Маринка тоже. Она ведь у вас в семье временно за добытчика…

– Спасибо за тёплые слова, Николай Пахомыч.

– Ну, ну, не дуйся на меня, затёк, в наше время все живут не по старозаветному дедовскому «Домострою», а как им удобно. Вон, в Швеции я читал, муж-домохозяйка – обычное явление. У них в Скандинавии «кормящим мужикам» даже декретные платят по уходу за новорождённым, если молодая мама весь день на работе пропадает…

После таких напутствий Воронцову не просто было продолжать изображать лёгкое праздничное настроение, к счастью за стол вовремя вернулись дети.

В десять часов вечера всей семьёй отправились на улицу, чтобы, загадав желание, запустить в новогоднюю ночь небесные фонарики. Это была его идея и детям она понравилась. Всё получилось и в самом деле очень красиво. Задрав головы, Марина, Эмма, Лука заворожено провожали глазами удаляющиеся красные огоньки. Платон же снова и снова, словно мантру, мысленно повторял своё желание, но отчего-то не мог отделаться от неприятного ощущения прощания с чем-то очень важным, будто это уплывала во мрак последняя надежда.