– Но какой смысл Андрею меня обманывать?! – удивился Платон.

– А такой, что эти люди не вызывают у меня ни малейшего доверия, ты же чересчур доверчив. – Кажется, Марина была готова усомниться во всём, если дело касалось этой парочки. – Если уж на то пошло, – продолжала она, – то я даже не уверена, что это их дочь, она совсем на них непохожа.

– Ты это серьёзно?

– А почему нет? Разве ты не знаешь, что мошенники на доверии очень изобретательны.

– Извини, дорогая, но ты слишком предвзята. Ну нельзя же так в самом деле! Поверь, мне искренне жаль твою «пицерийную» подругу, но подозрительность не должна переходить в паранойю.

Жена всё это время почти не спускала с мужа проницательных глаз и вдруг спросила:

– Этот Андрей ведь просил тебя о чём-то?

Платон замялся:

– Так можно любого начать подозревать бог знает в чём, даже самого близкого человека.

– Например, дать своё поручительство, – не обращая внимания на его бормотание, допытывалась жена, – если им потребуется взять банковский кредит на оплату дорогостоящего лечения, ведь они такие несчастные, у бедняжек даже нет гражданства.

Платону стало не по себе, Марина же теперь смотрела на него как на блаженного.

– Таких как ты надо в музее показывать. Удивительно, как ты дожил до своих 33 лет, да ещё работал журналистом. Ты феномен, Воронцов!

Некоторое время супруги молчали. Платон маялся чувством вины: кажется, жена права и он действительно слишком доверчив. Марина же продолжала придирчиво разглядывать себя в зеркало.

Вдруг она спросила:

– Как по твоему, не осветлить ли мне волосы?

Платон оторопело поглядел на неё:

– Зачем тебе это?

– Я подумываю о кардинальной смене имиджа, мне надоело быть брюнеткой. А потом я прочитала, что светлый цвет волос убавляет возраст. Нет проще и вернее способа помолодеть в собственных глазах, да и в чужих тоже…

– Зачем, ведь я люблю тебя и такой.

– Видишь ли, я должна нравится и другим, потому что я женщина, и не просто женщина, а деловая женщина! – с лёгкой укоризной игриво промурлыкала Марина, а далее сообщила, что новая модная стрижка – удачный способ выглядеть эталоном для подчинённых, а главное – привлекать новых бизнес-партнёров, ибо большинство из них как раз мужчины. С привлекательной шикарной женщиной им приятнее иметь дело.

– Я полагал ты берёшь своих бизнес-партнёров другим.

– Ты, Пупс, безнадёжно застрял в прошлом веке со своими представлениями о роли женщины, – насмешливо заявила Марина.

Глава 30

Следующее утро снова выдалось солнечным. Платон возился в саду, высаживая цветы. Неожиданно для себя на новом месте он увлёкся садоводством, хотя раньше никогда не понимал знакомых дачников с их грядками, рассадой и прочей садово-огороднической суетой, даже иронизировал над их страстью к собственным соткам. И вот сам по пол дня стал проводить с лейкой и лопатой в руках. Правда пока ещё он был неопытным садоводом, но главное, что копаться в земле пришлось сугубо городскому жителю вполне по вкусу. Садоводство оказалось великолепной сменой деятельности, которая давала отдохновение от писательства. Мозг отдыхал и заряжался. В такой смене деятельности литератор черпал энергию и вдохновение. Дурные мысли – переживания, тревоги, волнения – сами собой уходили прочь.

Во время возни в саду в голову неожиданно приходили свежие идеи, порой очень сильные. Причём оказалось, что процесс выращивания понравившегося цветка не менее творческий, чем писание книги или серьёзной статьи. А какое это удовольствие и радость, когда фактически на твоих глазах из зёрнышка или саженца вырастает прекрасный цветок!

Иногда Воронцов отрывался от работы, чтобы полюбоваться на высокое весеннее небо, в котором плыли ослепительные, как горный снег, пышные шапки облаков. Там – на фоне безбрежной синевы воздушного океана и белоснежных островов что-то временами мелькало – стремительное и потому неуловимое. Вероятно вернувшиеся с юга ласточки.

Платон так увлёкся, что пропустил время обеда. Сопровождаемый угрызениями совести, мужчина вернулся в дом, чтобы накормить сына. Лука сидел на полу в игровой комнате в окружении россыпи деталей конструктора и что-то сосредоточенно мастерил. Платону стало интересно. Стараясь не спугнуть заигравшегося сына, он тихо стал приближаться к нему, толстый ковролин заглушал шаги и отец слышал бормотание сына:

– Замолчи! – сердито говорил кому-то шестилетний мальчик. – Я не хочу тебя слушать, ты больной и всем только мешаешь.

Под стрелой игрушечного грузовика-крана болтался подвешенный на крючок за шею пластмассовый человечек из набора конструктора, который сын получил в свой недавний день рождения.

– За что ты его? – грустно спросил отец, когда сын обернулся.

– Он лишний – зло буркнул сын…

Через два дня Платон сам позвонил Андрею и по голосу знакомого понял, что дела у рыжего пошли на поправку. Андрей поделился радостью: состояние Полины заметно улучшилось. И всё благодаря счастливому случаю. Навещая дочь в больнице, они с женой случайно узнали, что в отделении находится очень крутой специалист в области психиатрии и психологии. Это не афишировалось, ибо пожилого профессора пригласили неофициально – для какой-то консультации. Андрей решился подойти к заезжему светиле и рассказал о беде, приключившейся с их дочерью. Старичок неожиданно заинтересовался необычным случаем и согласился осмотреть девочку.