Во-первых, за новогодние «каникулы» где-то треть ребят ухитрилась потолстеть. Альберт так и вовсе успел нагулять дрожащий жирок на животике и ляжки. Это ж как праздновать надо было?! Ещё треть парней загадочным образом похудели до торчащих рёбер. При виде вторых Роман хмыкнул, при виде первых — покачал головой, но ничего не сказал. Возможно потому, что и сам за праздники прибавил пару-тройку кило.

И вот первое выступление. Начинаем выходить на сцену. И тут… заминка. Налетаю лбом на застывшего передо мной Вадика. Легонько подпихиваю в спину — ноль реакции. Что за чёрт! Выглядываю из-за его плеча. Из противоположной кулисы ребята уже вышли. Стоят. Ждут нас. Тянется напряжённая пауза. Замечаю, что на сцене, у задника, лежит что-то белое, маленькое. Снова подпихиваю Вадика вперёд. Теперь уже кулаком. Не идёт. Стоящий позади меня Игорь подталкивает уже меня.

— Там мышь! — вдруг выдаёт Вадик.

Я присматриваюсь. А ведь и правда! Скорее даже, не мышь, мышонок. Маленький… Миленький… Неспешно идёт за спинами у ребят и что-то деловито вынюхивает на сцене.

В голосе Вадика — паника. На сцене — всего лишь мышь. Мышонок! Понимаю, что Вадика я силой не выпихну. Оборачиваюсь к ничего не понимающему Игорю.

— Телефон!

Да, именно на такой случай за сценой лежит старенький аппаратик с уже набранным номером звукорежиссёра.

Хватаю телефон и нажимаю кнопку. Трубку снимают мгновенно.

— Что там у вас?

— Василий, врубай! — кричу я. Мышь побоится звука и уйдёт. — Врубай! — повторяю я.

И Василий врубил. Вот только эффект от этого оказался не совсем такой, как ожидал я. Мышонок заметался по сцене. Теперь его заметили и зрители. По залу прокатилось оживление. Игорь за моей спиной громко заржал. Один из стоявших на сцене ребят топнул в надежде пугануть мыша. Именно это и возымело эффект. Мышонок рванул по прямой и сиганул со сцены в зал. Я, уже не в состоянии сдерживаться, мелко трясся от хохота, уткнувшись лбом Вадику в спину.

— Иди уж, — выдавил из себя я.

Начало концерта было скомкано. Мы то и дело принимались глупо хихикать. Вадик на нас дулся. Как мышь на крупу.

В общем, начало тура было весёлым. Да и продолжение — ничуть не скучнее.

В следующем городе во время выступления рядом с Вадиком лопнул софит. Вадик и виду не подал, что что-то не так, но когда вернулся за кулисы, его ощутимо потряхивало.

Места в гостиницах мы всегда резервировали из расчёта по номеру на каждого. Только вот бронь, сделанная чуть ли не за полгода, порой испарялась самым загадочным образом. Правильнее сказать, загадочным образом трансформировалась в весьма странный набор комбинаций. Полагаю, в гостиницах фишка такова: поселить гастролирующих покомпактнее, ведь они лишнего времени не имеют и едва ли станут закатывать скандал. Обычно при заселении нас пытаются убедить, что произошла накладка, и селят по двое. Но бывало, что нам не везло, и кого-то селили в семейном номере с двуспальным лежбищем и двухэтажной кроватью. Выспаться в подобной ситуации, как правило, не удаётся никому. Обязательно находится кто-то, кто храпит, кто-то, кто вертится, и кто-то, кто простужен, кашляет и чихает. Двухэтажная кровать скрипит и качается, кажется, даже от дыхания. Оказавшиеся на двуспальном ложе ржут как кони и обмениваются бородатыми шуточками типа «Не приставай, пра-а-ативный!»

При подобных условиях очередь на «пожить одному», сами понимаете, соблюдается наистрожайше.

После шоу мы переехали в соседний город. Вот только в гостинице нас поселили, кого как. Мне, Вадику и Степану с Богданом достался блок на четверых с двумя комнатами и кухонькой. Вадик сразу завалился спать. Я — тоже. Засыпая, я слышал, как кто-то бесконечно плескался в ванной, но не придал этому значения.

Посреди ночи меня и, возможно, полгостиницы разбудил вопль. Нет, ВОПЛЬ. Я вскочил и рванул за дверь. На полу у стенки сидел Вадик. В руках у него было что-то большое и белое. Из соседней комнаты выскочил Богдан. За ним — Степан. В почти полной темноте раздался «плюх». Богдан витиевато выругался и, подобно дирижёру, сделал движение рукой сверху вниз. Раздалось «хрясь», а потом — «звяк», «бряк», и что-то с грохотом покатилось нам под ноги. Я нашарил на стене выключатель и нажал. Наверху что-то зашипело, заискрило, и где-то в районе Богданового пупка заморгала одинокая покачивающаяся на проводке лампочка. Сидящий на полу Вадик закрылся белой футболкой, что была у него в руках. Богдан прижимал ладонь к стремительно заплывавшему глазу. Да-а… Картина маслом. Немая сцена. Куда там «Ревизору»!

Как выяснилось, когда все залегли по койкам, Степан, самый крупный и большой из всех, постирал в ванной футболку. Тоже немаленького размера. Вот только змеевик уже был занят нашими носками. Не долго думая, он связал шнурки, зацепил их за выступ на плафоне в прихожей, прицепил к петле от шнурков вешалку и повесил на неё мокрую футболку. Ведь, как известно, движение воздуха в коридорчике даёт шанс почти полностью просушить футболку к утру. Да и кому могло прийти в голову, что Вадику посреди ночи приспичит выйти в коридор, не включив при этом свет?!

Вадик спросонья принял футболку за привидение. Богдан получил вешалкой в глаз и, дёрнув за шнурки, оторвал плафон от потолка.

Когда мы снова залегли по койкам, и я уже засыпал, рядом послышался шорох.

— Ты спишь? — прошептал Вадик.

— Уже нет, — немного раздражённо прошептал в ответ я.

У Вадика была странная особенность организма: он либо ложился и мгновенно засыпал до будильника, либо мучился бессонницей по многу дней подряд.

— Ну ладно… Забирайся… — сдался я и подвинулся к стенке.

Вадик тут же подхватил свою подушку и одеяло и устроился рядом, компактно свернулся, прижавшись к моему боку спиной, и, ровно задышав, уснул.

Подружившись с Вадиком, я понял, что то, что я ошибочно принимал за виктимность, ею не являлось. Вадик, просто-напросто боялся быть один. А что уж что тут было первопричиной, бог весть…

Разумеется, я никому не рассказывал, что в бессонные недели работал снотворным для Вадика. Мы же ничего такого не делали, да и на что мне в этом смысле Вадик? Парни — не по моей части, хотя Вадик и уверял, что я с Машей очень скучно живу и многое из-за этого упускаю.