Шрифт:
Сестра прощается с нами, так как ей нужно тренироваться. Я смотрю на парня с недовольным выражением лица и распухшими губами от поцелуя.
— Ну что ты на меня так смотришь, тебе нельзя знать о том, о чем мы с твоей сестрой договорились.
— Ну отлично просто! Я так и ревновать могу начать! — обижаюсь на него и иду в сторону кафетерия. Парень нагоняет меня со своей сумкой. Вообще не понимаю, если он был в нашем доме, то почему не оставил сумку с вещами.
— Ты что, реально можешь приревновать меня к своей сестре? Ты же знаешь, что в её вкусе качки-футболисты, а я далеко не такой, как Эйден. К тому же, так просто ты от меня отделаешься! Я слишком сильно люблю тебя! — он обнимает меня сзади, когда я сажусь за столик с барным стулом.
Услышав эти слова, я улыбаюсь и чувствую, как внутри меня снова начинается проверка силы и прочности моего живота, стоило только Адаму снять с себя перчатки и прислониться к моему свитеру.
— Боже, я тоже по тебе скучал, прекрати так дубасить маму. Она же у нас не железная, ей больно, — уговаривает будущий папочка, и у него это получается. Поразительное явление! Где он был раньше, когда меня тошнило через каждые десять минут?.. Хотя ответ очевиден: нужно было раньше покупать больницу.
Мужчина садится за столик и заказывает себе салат и обезжиренный творог в чизкейке для меня. Мне сейчас нельзя поправляться, ибо ребёнок будет расти ещё активнее.
Завтракая в кафе, мы одновременно смотрим то на трассу, то друг на друга, соблазняя своим пережёвыванием пищи. После того, как трапеза закончилась, мы решаем уединиться в холле, где собираются участники соревнования. Сейчас тут никого нет, так как все тренируются.
— Как же я скучал по тебе! Ты даже не представляешь, как было трудно работать без тебя. А потом смотреть в камеру скайпа и не иметь возможности поцеловать тебя в любой момент, — говорит Даррен, а после целует, уже, наверное, в шестой раз.
— Я тоже ненавижу долгие расставания, ну что поделать. Сестре нужна моя помощь, и я бы поехала в любом состоянии, — говорю я и смотрю в его глаза, хоть и видела их уже много раз, но мне кажется, мы никогда не перестанем быть околдованными. — Можно я лягу к тебе на колени?
Задаю я вопрос, который можно было и не задавать. Парень сам укладывает меня, когда я сняла свитер; мне жарко в отопляемом помещении в тёплой одежде. Я осталась в тонкой спортивной майке. Анкилос поправляет свои волосы и вздыхает полной грудью. После чего кладёт руки на мой живот и начинает свой своеобразный массаж.
— Эх, вот если бы ты была не беременна, то сейчас бы могла сделать мне минет, если бы мы были не в холле отеля, — выдаёт парень своё желание, и тут же я чувствую, как внутри меня кто-то дает пинка прямо в руку брюнета. А я добавляю, ударив парня в пах. После чего слышу стон и, подняв глаза, смотрю на его улыбку.
— А тебе ещё рано знать такие слова, а если мама подумала об этом или вспомнила вкус, то не стоит обращать внимание на то, что мама тебе напоминает! — учит плохому… Ну вообще беспредел!
— Э-эй! Не настраивай ребёнка против родной матери! — возмущаюсь я, а голубоглазый брюнет то и дело улыбается.
Мы обсуждаем дела больницы и планируем работу на следующие недели. Даррен рассказал мне, что наша клиника выиграла тендер по детям из Южной Дакоты. Они подали заявку на участие, и лучшие клиники боролись за то, чтобы забрать их к себе. В результате наша больница будет принимать гостей в следующем месяце. А для этого нужно будет задействовать всех врачей, и даже будут забиты все палаты в хирургическом отделении.
— Ничего, совсем скоро наш Региональный центр превратится в самый востребованный центр всего Сан-Хосе. Свои больницы я долго выводила на нынешний уровень, потому что их много, и было тяжело, а с тобой-то мы справимся в два раза быстрее, — оптимистично заявляю я, смотря в сторону ёлки около окна.
Хочу перелечь набок в сторону живота моего парня. Даррен снимает руки с меня и смотрит так, словно не понимает, что происходит.
— Слушай, я же пошутил по поводу минета, — говорит парень немного испугавшись. Теперь я начинаю улыбаться и смотрю на него взглядом а-ля «размечтался».