– Ты отправляла мне открытку.

– Да?

– А ты не помнишь?

– Я отправила тонны открыток, – призналась она.

– Я чувствую себя особенным.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

– Ты особенный.

– Напиши на открытке. Может быть, тогда я поверю.

Джоуи обняла его за шею и сильно, долго поцеловала в губы. С языком. Глубоко.

– Так ты чувствуешь себя особенным? – спросила она.

– Самым особенным. А теперь прекрати меня целовать, чтобы я мог найти ключи.

Она отступила, и он стал рыться в карманах в поисках нужной связки, спровоцировав целый звон множества ключей у себя в карманах.

– Сколько у тебя домов?

– У меня ключи от всех домов Лост Лейк, – ответил он, вытаскивая ключ с красной биркой. – Для Дилана я – мастер на все руки.

– А я думала, Оскар.

– Я скажу им двоим, что ты это сказала.

Он вставил ключ в замок, открыл дверь, и, как джентльмен, которым обычно не был, пропустил Джоуи вперед. Крис включил свет и закрыл за ними дверь.

– Он еще не закончен, – сказал он. – Нам пришлось сосредоточиться на крыше и внешних работах, чтобы погода ничего не испортила.

Джоуи встала в середине комнаты и огляделась.

– Такой красивый, я не могу поверить, что он настоящий. Я думала, ты совершил волшебство с домиком мамы и папы. Но это…

– Вот так он выглядел. – Крис достал телефон и нашел картинку.

– Святые угодники…

– Знаешь, тут было полно дыр. Мышиных. Везде. Дыры в крыше. Теперь она из шифера.

– Не имею понятия, что это, но выглядит замечательно. Весь дом, как сбывшаяся мечта.

Крис кивнул, гордый своей работой. Работа говорила за него. Он использовал кедровые панели с прямоугольными окнами со стороны камина и заменил старый каменный камин на красный кирпичный в тон подоконникам и полу. Весь свет шел от настенных бра, которые он нашел в винтажных магазинчиках, а еще он купил ковер на пол у местной ткачихи, которая называла себя мастером по тканям, и неважно, что значило. Она ткала отличные коврики.

– Рад, что тебе нравится, – ответил Крис. Это все, что он смог сказать. Джоуи заставляла его чувствовать одновременно много – гордость и онемение, смущение и любовь. Чем меньше он говорил, тем лучше. Иначе он мог проболтаться, что уже влюблен в нее.

– Я без ума. Я просто… Я в абсолютном восторге.

– Я рад. Я хотел, чтобы ты это увидела. Может быть, в следующий свой приезд ты сможешь остановиться здесь.

– Это второй раз за полчаса, когда ты говоришь о моем возвращении.

– Просто говорю… тебе стоит приезжать чаще.

– Или вернуться?

– Я этого не говорил.

– Крис, я не могу остаться. Мы это обсуждали.

– Я не просил остаться. Я просто показываю тебе, как здесь красиво и, может быть, ты будешь приезжать чаще. И все.

– Чаще приезжать или остаться?

– Без комментариев. Но… хочешь увидеть другие наши восемь домов? Другие восемь домиков, которые я преобразил? – Он озорно улыбнулся ей.

– Это нечестно.

– Когда снова приедешь, сможешь остановиться в любом незанятом домике.

– Ну, если и другие домики окажутся такими же красивыми, то у тебя не возникнет проблем с их заселением.

– Наверное, это правда. Это очень хорошие домики.

– Уверена в этом.

– Но им нужен хороший декоратор.

– Ты просто зло во плоти.

Крис рассмеялся.

– Я знал, что тебя это заденет. Помню, как ты заставляла нас с Диланом передвигать мебель.

– Никогда не дари четырнадцатилетней девочке книгу по фэн-шую.

– Что еще нужно этому домику?

– Мебель. Посуда. Пишущая машинка.

– Машинка?

– Да. – Она указала на пустую стену. – Этот домик… выглядит, как домик Торо на пруду Волден. Я бы продвигала его, как уединение для творческого человека. Здесь поместится не больше двоих человек.

– Две тысячи квадратных футов. Довольно узко.

– Но один писатель или художник… это идеально. Я бы сразу рекламировала его в сообществах художников. Люди, которые рисуют на природе, и люди, которые мечтают написать книгу и никак не могут начать. Несколько вдохновляющих картин на стенах. Шкаф со словарями и прочими полезностями.