– Да, а мне с тобой.

Она отошла в сторону, чтобы не разрыдаться и не стать посмешищем.

– Ты на день раньше. Дилан сказал, что тебя не будет до завтра.

– Я села на другой рейс. Это проблема?

– Нет, конечно, нет. Я просто уехал бы к твоему приезду. Но я почти закончил. Осталась спальня. Вентилятор, а потом покраска.

– Не торопись. Оставайся, сколько потребуется. Даже на всю ночь, – она подмигнула. Зачем она это сказала? – Ну… и как ты?

– Хорошо, – казалось, он ее в чем-то подозревает. Она его не винила. Девушка действительно вела себя несколько странно. Такое бывает, когда узнаешь, что встречаешься с женатым. – А ты? Как Гавайи?

– Здорово. Много вулканов.

– Ты прямо сейчас находишься на вулкане.

– Гавайи и Орегон имеют много общего. Например, вулканы и дожди и… все.

– Они почти близнецы. Ты здорово выглядишь, между прочим, – сказал Крис.

– Я вся мокрая.

Брови Криса снова взлетели.

– Мокрая от дождя, – поспешно добавила она.

– Точно. Дождь. Гавайи пошли тебе на пользу.

Было мило с его стороны сказать об этом, но она ужасно выглядела и знала это. Она была одета в классическую для Орегона одежду: красная куртка от «Коламбии», голубые джинсы, резиновые сапоги в стиле милитари и без зонтика. Зонтики были для туристов, что означало, что ее темные волосы прилипли ко лбу. И что она немного плакала в машине, и от этого у нее синяки под глазами. У нее была смуглая кожа, доставшаяся от отца мексико-американского происхождения, а поверх нее гавайский загар, так что, по крайней мере, она не была такой мокрой, как ей казалось. Если бы она знала, что Крис будет здесь в таком виде, она бы определенно постаралась выглядеть лучше.

– Ты замечательно выглядишь. Я едва узнала тебя с короткой стрижкой и бородой. Когда это случилось?

– Короткая стрижка? М-м, лет восемь назад. Жизнь заставила. Борода? В прошлом ноябре. Болезненный разрыв. Она бросила меня ради трейлблейзера. Я перестал бриться. Все говорили, что борода мне идет, поэтому я её оставил. Конечно, я ее постригал, а то стал бы походить на парней из группы ZZ Top.

– Трейлблейзер? Баскетбольная команда или машина? Потому что глупо, если она бросила тебя ради машины.

– Баскетбол. Наверное, ей нравятся высокие парни.

– Ты высокий. Ты огромный.

Его бровь поднялась еще выше.

– Я продолжаю говорить вещи с двойным смыслом ненамеренно, – сказала она. – Прости. Я очень мало спала. Не могу быть ответственной за то, что делает мой рот.

Бровь поднялась высоко, насколько это было возможно.

– Я снова это сделала, да? – спросила она.

– Все в порядке, Джо. – Он повел бровью. – Тебя все еще называют Джо? Джоуи? Я не хотел тебя так называть, если тебя так не зовут. Ты теперь Джолин?

– Определенно не Джолин. Все до сих пор зовут меня Джо или Джоуи. Потому что я откликаюсь именно на эти имена.

– Джоуи. Я почти закончил и скоро скроюсь с твоих глаз.

– Ты совсем мне не мешаешь. Домик выглядит замечательно. Я не могу поверить, что ты все это сделал.

– Не все. Мне пришлось просить помощи. Я, конечно, умею работать с кедром, но это занимает слишком много времени.

– Ну, а все остальное? Полы, кухня, краска… тыквы?

– Какие-то дети продавали тыквы у дороги. Я их люблю.

– Ты всегда хорошо разбирался в покраске, полах и карвинге и просто держал это в секрете?

Он пожал плечами.

– Я многому научился у отца. Кроме карвинга. Это я сам.

– Учился?

Он кивнул.

– Да, в училище. Потом несколько лет был подмастерьем. Любой может этому научиться, просто нужно время.

– Должно быть, ты всегда занят. Половина домиков в округе были полуразрушены, когда мы были детьми.

– Да, расскажи мне об этом. Мне пришлось отказаться от четырех работ, чтобы сделать эту для Дилана.

– Ты мог ответить ему отказом.

– Нет, – он снова улыбнулся. – Твой брат сказал, что ты останешься на свадьбу. Я не мог позволить своей школьной любви провалиться в подпол. И я бы не простил себе, если бы на тебя обрушился потолок.

Джоуи рассмеялась, закатив глаза.

– Значит, ты, наконец, это осознал.

– Это заняло всего десять лет. Но не волнуйся. Этот этап уже позади. – Он махнул рукой, показав, что все позади. Она могла бы поверить ему, если бы не огонек радости в его глазах.

– Ты никогда мне не рассказывал… неужели это ты положил розы в мой шкафчик на день Святого Валентина?

– Возможно…

– Это ты открыл мой шкафчик?

– Нет. Это был Дилан.

– Ну и засранец. – Она раздраженно махнула головой. – Я говорила ему, что схожу с ума, пытаясь понять, кто это, а он изображал дурачка. У него так хорошо получалось, что я ему верила. Или я думала, что он тупой.

– Он не хотел меня выдавать. Он прошел через это сам.

– Да, это был трудный год, – сказала Джоуи, вспомнив год, когда начались слухи о том, что Дилан – гей. Он раскрыл секрет не тому человеку, и на следующий день вся школа об этом знала. Ей и Крису пришлось устроить дежурство, провожая Дилана от класса до класса, из дома и обратно. Когда вокруг были свидетели, они были уверены, что никто не подойдет бить Дилана. Крису не раз ломали нос, пока он защищал Дилана. – Я так рада, что у него был ты.