Занзас довольно ухмыльнулся. Теперь его очередь заставлять стонать её от удовольствия. Не особо церемонясь, мужчина одним рывком сорвал с неё шорты вместе с трусиками и, раздвинув подрагивающие ноги, резко вошел.

— Смотрю, ты уже успела возбудиться, пока сосала, — усмехнулся мужчина, делая резкие толки.

Анита тяжело задышала, из приоткрытых губ вырывались тихие стоны, глянцевая поверхность приятно охлаждала горячую кожу дрожащими руками, девушка принялась расстёгивать рубашку мужчины, он наклонился ниже, чтобы ей было удобнее, сильнее прижав её бедра. Она обвила его поясницу ногами словно сетью паутины и принялась двигаться в такт. Наконец обнажив столько желанное тело, она голодными взглядом изучала каждый мускул, пальцами очерчивая каждый сантиметр, гладя каждый шрам. Она притянула его за шею, сама требуя поцелуя, которого не пришлось долго ждать. Пересохшие губы впились в её сладкие уста. Рубашка полностью слетела с его плеч, и теперь их тела могли спокойно соприкасаться без преград, обдавая друг друга жаром.

Занзас потянулся за уцелевшей бутылкой виски и, немного отстранившись, вылил содержимое на бледное тело. Янтарная жидкость дорожкой стекла к ложбинке вниз по животу, струйкой исчезая внизу, где сейчас во всю орудовал его ствол. Шершавый язык слизывал горьковатый напиток со сладкого тела, вызывая новые стоны. Анита прикрыла глазами, тоненькими пальцами зарываясь в его жестких прядях.

— Занзас, я больше не могу, я сейчас кончу, — дрожащим томным голосом еле выговорила Анита.

— Кончишь — будешь опять сосать, — фыркнул мужчина и, подхватив её за талию, поднял со стола.

Итальянец приземлился в кресле, не покидая тело брюнетки, усадил её на себя, продолжая двигаться, но чуть медленнее.

Анита обвила его шею руками, прижимаясь сильнее, двигаясь быстрее. Его властные руки больно сжимали ягодицы, а губы терзали тонкую шею, покусывая, оставляя болезненные засосы.

— Занзас, ты ведь меня никогда никому не отдашь? — сквозь стоны спросила девушка, утыкаясь носиком в его макушку. Мужчина, проведя дорожку от её шеи к ушку, прикусил мочку и тяжело прошептал:

— Не отдам.

Анита, облегчено улыбнувшись, принялась хаотично покрывать его лицо поцелуями, прижимаясь еще сильнее, желая раствориться в нем полностью. Их губы встретились в долгом и страстном поцелуе, переплетая истосковавшиеся друг по другу языки. Они кончили одновременно, утопая в своих чувствах, сжимая друг друга в крепких объятьях.

Тело Аниты обмякло в его руках, она устало пристроила голову на его плечо, болезненно прошипев.

— Больно? — Занзас слегка ослабил хватку, рукой зарываясь в её черные пряди, заставляя посмотреть в его глаза.

— Нет, мне хорошо, — улыбнулась Анита, смотря в его кровавые очи.

„Черт, и какого хрена я думаю о том: больно ли ей? С каких это пор я переживаю за неё больше, чем за себя?“, — Занзас попытался прогнать навязчивую мысль.

„Хотела бы я сказать тебе то, что так терзает меня. Но я так боюсь, что вместо ответа ‚Я люблю тебя‘, ты прогонишь меня прочь…“.

„Но одно я знаю, точно… — Занзас вновь прильнул к родным губам. — ‚Я тебя никому не отдам‘.

Этот сумасшедший день как нельзя лучше можно было закончить хорошей бутылочкой виски. Именно с такой надеждой Босс Варии плеснул янтарную жидкость в хрустальный бокал.

‚И все-таки хорошо, что она осталась. Как бы ни было противно это признавать, но с ней моя жизнь стала…лучше? Не то, скорее интереснее. Эта чокнутая ведьма разнообразила её. Она нечто эзотерическое. Сколько бы эта женщина не находилась рядом… не перестаю ей удивляться. И все-таки… в ней что-то изменилось‘.

Занзас отпил немного виски, и замер. Лицо сморщилось, он тут же выплюнул содержимое, непонимающе крутя бокал в руке. Он взял графин и понюхал его содержимое. Момент, и несчастный сосуд разлетелся на маленькие осколки.

— Женщина! — прорычал Босс.

Из ванной вышла Анита в коротеньком халатике, спокойно протирающая волосы. Встряхнув черными локонами, она захлопала ресничками, непонимающе смотря на свирепое лицо любимого.

— Это что за хуйня? — прошипел Босс, указывая на уцелевший бокал.

— А, это, — вздохнула брюнетка, откидывая полотенце на кресло. — Это борьба с алкоголизмом.

Сказать, что Занзас был в шоке, значит — ничего не сказать. Это надо же было дойти до такой дерзкой наглости, чтобы налить в графин не виски, а какой-то мерзкий чай! И не только в этот. Даже в открытые бутылки. И не поленилась же зараза. Занзас не в силах больше нюхать эту дрянь, стремительно направился в сторону кровати, на которой сидела виновница его головной боли.

– Женщина, ты совсем страх потеряла?

А она лишь хитро улыбнулась и, вытянувшись на кровати, распростёрла руки в разные стороны.

— Жду с нетерпением своего наказания, — томным голосом пролепетала она.

— Я тебя изнасилую. Так что неделю ходить не сможешь, — прорычал он ей на ухо, резко дернув за руку, заставляя принять сидячее положение.

А она, лишь промурлыкав, обняла его за шею, пристроив голову на сильном плече.

— В наказание останешься без секса, — фыркнул босс