Ленка работала в каком-то конструкторском бюро, а жила в съемной квартире с двумя подругами, так что уединиться на ее площади удавалось крайне редко. Финансовые возможности не позволяли Женьке снять другую квартиру или заканчивать свидания в гостиничном номере, так что секс между ними был нерегулярным и беспорядочным, как только что просмотренный фильм про вторжение инопланетян.

В первый раз все произошло у Женьки дома, причем в присутствии родителей, за дверью, конечно, но все равно не в одиночестве. Они зашли как бы попить кофейку и согреться после прогулки по зимнему городу, а закончили тем, что закрылись и присосались друг к другу губами так, что не оторвешь. Возня с тугими Ленкиными колготками чуть не свела Женьку с ума, но он справился, и, как выяснилось, эта процедура заняла времени больше, чем само таинство любви. Однако этого и Ленке хватило, и Женьку впечатлило.

Последующие свидания где только не проходили, всех мест и не упомнишь. А вот чтобы понежиться в постели, никуда не спеша, не опасаясь звук лишний проронить, такое случалось редко. Услышав предложение сходить в кафе, вместо того чтобы сразу отправиться домой, Женька даже расстроился, хотя старался не подавать виду. Сначала кино это дурацкое, теперь продолжение культурной программы, которое неизвестно на сколько растянется. Это означало, что Ленка никуда не спешит, думал Женька, потому что хочет его не так сильно, как он ее. Догадка была подобна занозе, засевшей в душе: не то чтобы больно, но отмахнуться не позволяет, постоянно тревожит, напоминая о себе.

В кафе Женька не расслабился, а, наоборот, сделался очень даже напряженным. Денег не жалко, было жалко времени. И обида на Ленку разрасталась все сильнее, находя для этого множество поводов и зацепок. Почему она так долго смотрела на того парня с молнией на черепе? С кем без конца обменивается короткими телефонными сообщениями? Зачем заказала столько ломтей пирога с разными начинками, которые и вдвоем не осилить? Может, все это затеяно специально, чтобы не оставаться с Женькой наедине?

Не слишком старательно поддерживая разговор, он начал нарочито зевать, прикрывая рот ладонью. Расчёт был прост. Ленка спросит, что с ним, а он скажет, что хочет спать, и они уйдут наконец из этого чертова кафе. Но Женька плохо знал женщин.

– Я вижу, тебе со мной скучно, – процедила Ленка, откладывая надкушенный пирог с черникой.

– Нормально, – пожал плечами Женька.

Она прищурилась на него поверх стакана:

– Что значит, нормально?

Будь у него опыта побольше, он поспешил бы заверить ее в своей любви, но Женька, как уже отмечалось, не знал многих тонкостей обращения со слабым полом, да и вообще не любил кривить душой.

– Нормально – это нормально, – сказал он. – Хотя пироги так себе.

– Пироги, – пробормотала Ленка. – Пироги, значит.

– Но мы же сюда ради них приперлись?

– А я думала, мы сидим общаемся.

– Общаемся, – согласился он без энтузиазма.

– Но тебе это не нравится, как я посмотрю.

Наивный Женька решил, что настал момент высказать свои претензии прямо и откровенно.

– Я думал, мы ко мне пойдем, – сказал. – А ты: кино, кафе… Зачем? Родители ведь не каждый день на даче ночуют.

– А-а! – протянула Ленка. – Вот ты о чем! Тебе бы только трахаться, как кролику, а как личность я тебе не интересна!

Женьке абсолютно все не понравилось в этой тираде. И тон, каким это было произнесено. И неуместное сравнение с кроликом. И то, что подруге даже в голову не пришло понизить голос, в результате чего взгляды всех немногочисленных посетителей кафе скрестились на них.

– Черт знает что болтаешь, – пробурчал он, ощущая, как его лицо и уши наливаются жаром.

– А ты мне рот не закрывай! – отрезала Ленка.

Она хотела остановиться, но не могла. Месячные застали ее врасплох. Она подозревала, что сзади на ее джинсах образовалось пятно, и не знала, как выйти из положения. Сообщать Женьке об аварии не хотелось, потому что мужчинам совсем не обязательно знать некоторые подробности. К тому же в настоящий момент он не вызывал ничего, кроме нарастающего раздражения.

– Что с тобой? – спросил Женька с искренним удивлением.

Это немного отрезвило ее.

– Кажется, я простудилась, – сказала она. – Холодно. Я домой хочу.

Он кивнул:

– Конечно. Я тебя отвезу.

– Я сама. – Вызвав такси по телефону, она попросила: – Жень, дай мне свой джемпер, пожалуйста. Мерзну я. – Ленка положила ладонь на лоб. – Совсем расклеилась.

Женька засуетился, не зная, как и чем помочь подруге. Джемпер, пристроенный у него на спине на манер короткого плаща, перекочевал к Ленке, которая ловко повязала его на талии, после чего уже не села, а задвинула стул под стол и направилась к выходу, объявив на ходу:

– Тут душно. Я такси на улице подожду.

«Должно быть, она и в самом деле заболевает, – подумал обеспокоенный Женька. – Сама не знает, холодно ей или жарко».

Расплатившись, он вышел из кафе и едва успел попрощаться с Ленкой, которую забрала машина с декоративной телефонной трубкой на крыше. Стало грустно и одиноко.

«Лучше бы я на даче остался, – решил Женька, шагая по улице, залитой ночными огнями. – Пообщались бы с папой по-мужски, наливочки бы выпили. У отца что-нибудь и покрепче нашлось бы. А потом спать на балконе, и море звезд, и все такие яркие, такие близкие. Теперь сиди один в четырех стенах, как граф Монте-Кристо».