Дочка осталась на попечении его мамы. Добрынин часто приезжал к ним, чтобы повидаться с дочерью, но в последнее время они с дочерью отдалились друг от друга. Он редко звонил ей, она еще реже.

Внезапно зазвонил мобильник, освещая своим дисплеем фотографию и вибрируя на столе. Добрынин обернулся и подошел к столу. Звонил Тихонов, его непосредственный начальник.

— Добрынин — ответил советник, нажав кнопку.

— Добрый вечер Сергей Яковлевич. Проезжал мимо, смотрю, стоишь у окна. Домой не собираешься?

— Добрый, Евгений Александрович. Собираюсь потихоньку. Просматривал документы, которые поступили в последнее время по эпизодам Махнева и Шрамова. Много вопросов появляется, а ответов нет. Вот и стараюсь разложить эту мозаику.

— Есть что-то новое? — В голосе начальника появился интерес.

— Да как сказать. Не новое, но на определенные выводы наталкивает. Все три эпизода взаимосвязаны между собой. Я поднял из архива дело по Цареву, где положили боевиков. Там много неточностей. Я вообще понять не могу, как его закрыли и сдали в архив.

— Заработался ты Яковлевич. — После небольшой паузы произнес Тихонов. — Хозяйку тебе надо, чтобы домой гнала. Утро вечера мудренее. Иди домой, а завтра со всеми материалами ко мне с утра. Понял?

— Стар я уже для хозяйки. За полтинник перевалило. Год доработаю и на пенсию. А там видно будет. Завтра так завтра.

— Ну и договорились. Давай, удачи. — Тихонов отключил мобильник и в задумчивости закусил нижнюю губу: «Ох, как не прост ты Сергей Яковлевич. Чутье как у матерого волчары».

Набрав номер Алмазова, Тихонов дождался, когда тот возьмет трубку.

— Слушаю, — произнес генерал.

— Добрый вечер Виктор Петрович. Не побеспокоил?

— Да ну что ты. Разве такие люди могут побеспокоить. Догадываюсь, что не так просто звонишь.

— Да, не просто так. Мой следак поднял дело по Цареву из архива и, похоже, связал все три эпизода в единую картину. Завтра он мне предоставит все данные. Посмотрим, что нарыл.

— Матерый у тебя спец работает. Кто такой если не секрет?

— Добрынин Сергей Яковлевич. Тридцать лет уже в следаках. Был начальником пять лет назад, да не сошелся характером с вышестоящим руководством. Увольнять не стали, спец высококлассный, убрали на нижестоящую должность. Отстранять его от «этого» дела, — Тихонов сделал акцент на предпоследнем слове — у меня нет никаких оснований.

— Значит, раскрутит он этот клубок. Как пить дать раскрутит. Хорошо. Я услышал тебя Евгений Александрович, спасибо.

— Давай Виктор Петрович, до встречи. — Тихонов отключил сотовый и, убрав его в карман, тихо тронул машину, припаркованную возле здания управления.

Алексея, как и обещал врач, выписали вначале декабря. На улице его ждала Ксения. Увидев ее, Алексей приятно удивился. Он уже начал привязываться к этой девушке.

— Привет, — Улыбнулась Ксюша, когда Алексей подошел к ней.

— Привет, ты как тут?

— Да пришла попрощаться. — Лицо девушки заметно погрустнело.

— В смысле попрощаться? — Не понял Махнев.

— Я же не знаю, кто ты, откуда. Я лишь знаю, что ты лежишь в этой больнице, и сегодня тебя выписывают, а значит больше не увидимся.

— Ну, могу пригласить в гости. Поедешь? — Алексей слегка улыбнулся.

— Поехали, — кивнула Ксения. — А где ты живешь?

— Полчаса езды отсюда — Продолжал улыбаться Махнев.

Вызвав такси, ребята сели в машину и уже скоро заходили в квартиру Алексея. Ксюша с интересом ходила по комнатам и спрашивала о людях, изображенных на фотографиях. Алексей вкратце рассказывал о них, а потом ушел в душ.

Выйдя из душа уже посвежевшим, отмытым от больничного запаха, он почувствовал приятный запах, доносившийся с кухни. Зайдя на кухню, он увидел Ксюшу сидящей за столом и пьющей из кружки чай. На плите, издавая изумительный запах, шипели жареные пельмени.

— Я выбросила весь холодильник в мусор. Кроме пельменей в морозилке все испортилось — Ксюша поднялась из-за стола и поставила на стол сковородку, подложив разделочную доску под дно.

— Я даже не помню, что у меня там было, — усмехнулся Алексей и подсел к столу.

— Расскажи о себе — попросила девушка.

Алексей молча выловил пельмень из сковородки и закинул его в рот, стараясь не обжечься. В кухне повисла тишина. Махнев разглядывал золотистые бока у пельменей, а потом перевел взгляд на Ксюшу.