— Там это, матерешка упиралась с младенцем я ее это, того — Мотор провел пальцем по горлу.

— Обоих? — Уточнил Казаков.

— Не-е, только ее. Она не хотела пацана отдавать. — Ответил Мотор.

— Смотри сюда — процедил Казаков Вере и кивнул одному из бойцов. Тот приподнял девушку и, взяв за голову, направил ее взгляд на Казакова.

Открыв залипшие от набухающих синяков и слез глаза, Вера увидела как соседского Пашку, десятилетнего зареванного ребенка, держит с приставленным к виску пистолетом Казаков.

— Я считаю до трех, если ты не говоришь мне где Алексей, его жизнь будет на твоей совести, ты поняла меня? — Казаков с силой прижал пистолет к виску Паши.

— Я…я не знаю где он, — зарыдав и протягивая беспомощно руки к ребенку, произнесла девушка.

— Раз… — жестко произнес Казаков.

— Стойте… — Вера из последних сил подтягиваясь на руках и подтаскивая ноги, попыталась приблизиться к Казакову с ребенком.

— Два… — раздался счет.

— Не-ет, не надо, я не знаю — продолжая двигаться к Казакову из последних сил, прорыдала Вера. Ее рука в кровоподтеках и ссадинах потянулась к мальчику. Тот смотрел прямо в глаза Веры и ревел.

— Три…раздался хлопок, мальчик вздрогнул и осел со стеклянным зареванным взглядом. — Ты не успела Вера.

Казаков оглянулся, осмотрел комнату и повернулся к парням:

— Мотор, зачисти тут все и на выход, я в машине подожду. Похоже она действительно ничего не знает — кивнул в сторону продолжающей ползти к Паше девушке мужчина.

— Хорошо шеф — кивнул парень и принялся протирать мебель какой то тряпкой. Через пару минут в комнате стало тихо. Парни ушли, а Вера приподняла бездыханное тело мальчика и положив его спиной к себе на колени прижала к себе, тихо рыдая. Вдруг раздался шорох и Вера приподняла опухшие от слез глаза, Мотор стоял перед ней с пистолетом и глушителем — Это, папе привет.

Никто не видел, как из подъезда вышла троица и направилась к машине. В подъезде на четвертом этаже остались лежать четыре тела. А из соседней квартиры раздавался истошный плач младенца, где возле детской кроватки лежала мать двоих детей с простреленной головой и расползающейся под ней лужицей крови.

* * *

Алексей сполоснулся под душем и, улегшись на диване, набрал номер Светланы.

— Привет, — услышал он жизнерадостный голос сестры, — командировка закончилась уже?

— Да закончилась — взлохмачивая и протирая голову полотенцем, ответил Алексей, — вы дома?

— Мы в аэропорту Лос-Анджелеса, в Штатах, через тринадцать часов будем дома, у нас прямой рейс. У тебя как дела?

— Нормально, соскучился по вам. К Верке загляну, до встречи тогда — Улыбнулся Алексей и отключился.

Набрав телефон Веры, Алексей не дождался ответа и, отключившись, отложил сотовый в сторону: «То же наверно в коммандировке»

Приготовив себе поесть, Алексей устроился поудобнее перед телевизором и выбрав канал об охоте и рыбалке, не заметил как уснул через пол часа. Диктор, что то увлеченно рассказывал о наживках и ловле какой то хитрой рыбы, а Алексей засыпал под монотонный голос с экрана. Парень не заметил как уснул. Из дремы его выдернула трель мобильного. Алексей заспанными глазами посмотрел на незнакомый номер, высветившийся на дисплее.

— Слушаю, — произнес Махнев в трубку, закрыв сонные глаза.

— Здравствуйте, это вас из милиции беспокоят. Вам известна Вера Богданова?

— Да, а что? — сонно произнес Алексей.

— Вы не могли бы подъехать к нам, у нас есть пара вопросов к вам.

— Что случилось? — Так же сонно произнес Алексей, ехать сейчас куда-то очень не хотелось. Тем более в милицию.

— Дело в том, что Богданову убили, а последний пропущенный звонок от вас. Нам необходимо с вами переговорить…

Дальше Алексей уже ничего не слышал. Брякнув в трубку «я приеду», Махнев метеором пронесся по квартире одеваясь и направляясь к квартире Веры. Подъехав к подъезду он увидел, как возле Вериного крыльца толпится народ, что то гудя и обсуждая.

У Алексея защемило сердце и перехватило дыхание. До него только сейчас дошел смысл трагедии. Разыгравшейся здесь. Слезы навернулись на глаза. Вытерев их рукавом, Алексей вышел из джипа и, пройдя мимо толпы, поднялся на четвертый этаж. Две двери на этаже были опечатаны. На площадке витал неприятный запах. Махнев почти кожей ощутил злую энергетику скопившуюся здесь. Боль и отчаяние. Страх и бессилие. Не выдержав Алексей спустился вниз.

— Это ведь с вами Вера дружила? — Услышал Алексей старушечий голос.

— Да, — обернувшись, ответил Махнев, разглядывая невысокую бабушку, стоящую в толпе своих товарок. Та смотрела на Алексея ясными глазами. Морщинистое лицо выражало скорбь. Губы были плотно поджаты. — Я вас помню еще такими молодыми.

— Мальчика жалко и маму его — со вздохом произнесла вторая, стоящая рядом старушка.

— «Мальчика и маму»? — Не понял Алексей

— Так вы ничего не знаете? — Удивилась третья старушка, и все разом переглянулись.