— Очень приятно, — улыбнулся он. — Всё же решили побывать на Ай-Петри и попробовать вино здесь?

— Тут кроме вина есть ещё много интересных вещей.

Ишь, мачо какой! Хотя и правда мачо, приятно и посмотреть, и... О том, что к его руке очень хотелось прикоснуться, я старалась не думать. Неприлично хватать человека, которого видишь всего второй раз в жизни.

— Много, — покладисто согласился он и глянул в сторону приближающейся Машки.

Та обвешалась побрякушками, как индийская невеста, и выглядела неприлично счастливой. Кажется, я серьёзно промахнулась, решив, что её интересует посуда. Дениса Маша увидела издалека, поэтому шла целенаправленно и даже без маломальского намека на ой-что-вы-тут-делаете.

— Добрый день, — звонко поздоровалась она, осмотрела Дениса с ног до головы, потом перевела взгляд на меня. Полувопросительный такой. И только зная её много лет, я улавливала оттенки: пристает и прогнать нафиг или можно и поговорить?

— Это Маша, — поспешила я представить подругу, пока та не успела больше ничего сказать, — моя лучшая подруга. А это Денис...

Секундная заминка, пока я соображала, как продолжить. Но Машка не смутилась и заявила:

— Помню. А у вас выходной? — невинно уточнила она, хлопнув глаза.

Хм, неплохо выкрутилась. Ибо, глядя на него, я понимала, что нормального связного разговора сразу не получится. Больше хотелось на него смотреть, чем говорить. И не только смотреть, вот в чём беда.

— У меня не выходной, — улыбнулся Денис и почему-то посмотрел на меня. — Куда лучше, девушки. Отпуск на целую неделю!

Костёр громко трещал, соревнуясь с шумом ветра, угрожая затушить. Оранжевые языки пламени ластились к сухим коричневатым ладоням склонившегося над огнем человека. Человек был невысок, приземист и кривоног. Лунный свет серебряными бликами отражался от его коротких рожек на голове. Глаза были темны, раскосы и... задумчивы. Очень задумчивы.

— Петри сегодня не в духе, — пророкотал низкий мужской голос, больше похожий на шелест моря.

Рядом с человеком появился высокий черноволосы мужчина в одеянии цвета морской волны. Материал то напоминал обыкновенную ткань, то водную гладь, над которой вдруг решил порезвиться бриз.

— Аксайн, я и есть дух, — лениво ответил Петри, — как я могу быть не в себе?

— Да как угодно, — совершенно не смутился тот и опустился напротив.

Часть морского одеяния словно стекла с его туловища, обнажая смуглый мускулистый торс. В темно-синих глазах мелькнуло странное веселье: нечеловеческое, немного жутковатое, хоть и не злое. На запястье правой руки неземным огнем горел широкий браслет, металлические звенья которого составляли узор меандр.

— Как мило вы беседуете, — прожурчал совсем рядом приятный женский голос.

Возле Аксайна появилась стройная женщина, закутанная в полупрозрачные одежды. Голову покрывала голубовато-серебристая ткань, придерживаемая серебряным обручем с бирюзой. Изящные запястья и лодыжки были унизаны браслетами. На шее — широкая золотая полоса, усыпанная драгоценными камнями. От полосы на грудь спускалось пять длинных цепочек, заканчивавшихся ромбами с драгоценностями. Яка чилбыры — воротниковая застёжка татарских женщин. Только вот у простых смертных не кажется, что украшение соткано из солнечных лучей и усеяно самоцветами из недр Небесной горы.

При каждом движении женщины казалось, что где-то совсем рядом звенит ручеек, а смуглое тело соблазнительно просвечивалось сквозь ткань.

— Умай-та, ты как всегда вовремя, — улыбнулся Аксайн. — Кто знает, что бы произошло, не приди ты. Присаживайся, — сказал он и недвусмысленно указал на свои колени.

— Ничего особенного, — пробурчал Петри, раздувая огонь.

Кажется, присутствие двух богов воды только раззадоривало его разжечь огонь сильнее. Впрочем... на вершине Ай-Петри ветра такие, что и богам воды не грех у костра посидеть. Вон, глупые люди, решили тут ветроэлектростанцию надумали сделать. Сделали. Только ветра так закружили головы ветрякам, что сорвали лопасти. И теперь одичалый дух ветростанции бродит по горным тропкам да порой приходит к Петри выпить заваренного с травами чаю.

Умай-та хмыкнула, но присела на колено Аксайна. Кажется, бог Чёрного моря, как бы не пытался выбесить, всё равно пользовался её расположением. Тот не терял времени и обнял прекрасную богиню пресной воды за талию. Разумеется, чтобы удобнее было сидеть. Только и всего.

— По какому поводу пожаловали? — мило поинтересовался Петри, накрывая огонь ладонями и довольно щурясь.

Всё же хороша ночь. Ветра-пустомели переговариваются тысячей голосов. Водопады вздыхают о прошедшем дне, горные ручейки перебивают друг друга, спеша поделиться новостями со скалами. Днём они, конечно, тоже не молчат. Только вот за людскими голосами их не так слышно. Да и нельзя разгуляться по полной. Всё же закон правды чудес такой: поменьше надо знать людям.

Петри хорошо слышит, как далеко-далеко внизу морские волны накатывают друг на друга. Выбрасывают на берег секреты глубин и невидимые человеческому глазу сокровища. Да и куда уж там людям смотреть под ноги... Курорт же, сплошная любовь у всех в головах. Вот, как например, сейчас у одной парочки. Стройной русоволосой девушки и черноволосого статного парня с татуировкой-лозой на руке.

— Ты сам прекрасно знаешь, Петри, — мягко укорила Умай-та, словно прочитав его мысли. — Ты зачем девочке дал способность воспротивиться моим чарам?