– Колдуны? – прошептала я.

Агата кивнула, продолжая наблюдать за посетителями кафе.

– Нет. Я попросту закончила с ней работать и вернула ее в хранилище.

– В хранилище, – со знанием дела повторила Агата. – Все думают, что библиотека – всего лишь здание, но это не так.

Мне вспомнилось странное чувство, испытанное мной, когда Шон положил книгу на конвейер.

– Колдуны делают с библиотекой все, что хотят, – сказала Агата, – но эта книга не только ваша. Не колдунам решать, где ее хранить и кто ее может видеть.

– Да что в ней такого, в конце концов?

– Она объясняет наше существование. – В голосе Агаты послышались отчаянные ноты. – В ней заключена вся наша история – начало, середина, даже конец. Нам, даймонам, она нужнее, чем вампирам и колдунам: нам жизненно необходимо понять, какое место мы занимаем в мире.

Нет, она не в замешательстве, решила я. Она как несфокусированная камера: надо просто повернуть объектив в нужную сторону.

– Вы знаете, какое занимаете место, – осторожно сказала я. – Планету населяют четыре разумных вида – люди, даймоны, вампиры и колдуны.

– Но откуда мы взялись? Как были созданы? Зачем мы здесь? – Карие глаза моргнули. – Вот вы, например, знаете, откуда ваша сила берется?

– Нет, – покачала головой я.

– Никто не знает, а мы вот хотим знать. Сначала люди считали даймонов ангелами-хранителями. Потом богами, прикованными к земле и одержимыми страстями. Мы отличались от людей, и они ненавидели нас за это. Если ребенок рождался даймоном, родители от него отрекались. Говорили, что мы вселяемся в них и делаем их безумными. А ведь мы при всей своей одаренности не злые, не то что вампиры. – Она все время говорила, не повышая голоса, но гнев чувствовался. – И никогда никого не сводили с ума. Мы даже больше, чем колдуны, жертвы человеческого страха и зависти.

– О колдунах тоже много чего напридумывали. – Я вспомнила об охоте на ведьм и массовых казнях.

– Колдуны рождаются от колдунов, вампиров создают другие вампиры. В часы одиночества и растерянности вам приходят на помощь семейные предания и воспоминания, а у нас нет ничего, кроме человеческих сказок. Неудивительно, что столько даймонов сломлены духом. Наша единственная надежда – когда-нибудь встретить себе подобных. Натаниэлю, моему сыну, повезло, потому что я тоже даймон. Я вовремя заметила признаки и помогла ему понять, кто он. – Справившись немного с собой, она снова подняла на меня грустный взгляд. – Может быть, люди и правы, называя нас одержимыми. Я вижу то, чего не должна видеть, Диана.

Даймоны тоже бывают провидцами, но никому не ведомо, так ли достоверны их видения, как видения колдунов.

– Я вижу кровь и страх. Вижу вас. – Ее взгляд снова расфокусировался. – Вампира иногда тоже. Он очень давно желал получить эту книгу, а вместо нее нашел вас… разве не любопытно?

– Зачем книга нужна Мэтью Клермонту?

– Вампиры и колдуны с нами не делятся, – пожала плечами Агата. – Ваш вампир тоже молчит, хотя относится к даймонам лучше, чем большинство его сородичей. Сплошные секреты, а люди теперь куда как умны. Они быстро все разгадают, если не принять мер. Людям нравятся тайны, и власть они любят.

– Он вовсе не мой вампир, – вспыхнула я.

– Вы уверены? – проронила она, глядя в хромовую кофе-машину «Эспрессо», как в волшебное зеркало.

– Да, – с нажимом сказала я.

– В книге, обыкновенной с виду, может содержаться тайна, способная изменить мир. Вы колдунья и знаете, какой силой обладают слова. Если бы ваш вампир знал эту тайну, вы бы ему не понадобились. – Карие глаза Агаты сделались теплыми и лучистыми.

– Мэтью Клермонт вполне может сам заказать эту рукопись. – При мысли о том, что сейчас он, возможно, как раз это и делает, мне вдруг стало холодно.

– Когда она снова будет у вас, – прошептала Агата, схватив меня за руку, – вспомните, пожалуйста, что не вам одним нужно знать ее содержание. Даймоны тоже участвуют. Обещайте, что не забудете нас.

Я запаниковала, когда она прикоснулась ко мне. В битком набитом кафе нечем было дышать. Глядя в сторону выхода, я подавляла в себе реакцию «бежать или драться».

– Обещаю, – неохотно протянула я, сама не зная, на что соглашаюсь.

– Хорошо. – Она отпустила мою руку, отвела взгляд. – Спасибо, что поговорили со мной. Мы еще увидимся, и помните, что слово нужно держать.

Я сунула чайник и чашку в пластиковый рукав для грязной посуды, выбросила пакет из-под сэндвича, оглянулась через плечо. Агата читала спортивный раздел в газете.

Выходя из «Блэкуэллса», я не видела Мириам, но чувствовала на себе ее взгляд.

Селден-Энд, пока меня не было, заполнили нормальные люди. Все они прилежно работали, не ведая о присутствии чуждых рас. Завидуя их незнанию, я попыталась сосредоточиться на очередной рукописи, но встреча в «Блэкуэллсе» и события последних дней мешали. Иллюстрации в «Ашмоле-782» как-то не очень совпадали с содержанием, о котором говорила Агата Уилсон. Кроме того, если ей и Мэтью Клермонту так нужна эта книга, почему они просто не закажут ее?