В Хэмише Осборне Мэтью привлекали отчасти его прямота, отчасти несвойственные даймонам здравомыслие и ровный характер. Вампир на своем веку дружил со многими даймонами, в равной мере одаренными и безумными. С Хэмишем было гораздо проще: ни тебе кипучих споров, ни бешеных вспышек активности, ни периодов опасной депрессии. В их общении долгое молчание перемежалось остроумными беседами, и все окрашивало безмятежное отношение Хэмиша к жизни.

Особенности характера сказывались и в том, что областью своей деятельности Хэмиш избрал не искусство, как большинство даймонов, а сферу финансов. У него был талант не только наживать деньги, но и выискивать слабые места в международной системе. Креативность он вкладывал не в сонаты, а в финансовые таблицы. Осборн так замечательно разбирался в хитростях валютного рынка, что с ним советовались монархи, премьер-министры и президенты.

Мэтью это восхищало не меньше, чем та легкость, с которой Хэмиш общался с людьми. Осборн любил бывать в их обществе. Человеческие недостатки даймона скорее стимулировали, чем удручали. Он получил это в наследство от родителей (его отец был страховым брокером, а мать домохозяйкой). Мэтью был знаком с этой невозмутимой четой и понимал, отчего Хэмиш так любит людей.

Треск дров в камине и запах виски помогали вампиру расслабиться. Красная жидкость в его бокале мерцала в свете очага.

– Не знаю, с чего и начать…

– С конца, – посоветовал даймон. – Когда ты снял трубку и вздумал мне позвонить.

– Мне надо было уехать от одной колдуньи.

Хэмиш посмотрел на Мэтью, подмечая, насколько тот взвинчен:

– И что же в ней такого особенного?

Мэтью глянул на него из-под густых бровей:

– Всё.

– Неприятности, да? – сочувственно, но с иронией поинтересовался Хэмиш.

– Можно и так сказать, – с резким смешком признал Мэтью.

– А имя у нее есть?

– Диана. Историк, приехала из Америки.

– Богиня охоты, – протянул Хэмиш. – Что она такое, помимо имени, – обыкновенная колдунья?

– Вот уж нет.

– Ага. – Хэмиш видел, что Мэтью и не думает успокаиваться – наоборот, рвется в драку.

– Она Бишоп. – Мэтью знал по опыту, что даймон мигом ухватит суть любой его реплики.

Хэмиш порылся в памяти:

– Сейлем, штат Массачусетс?

Мэтью угрюмо кивнул:

– Последняя из тех Бишопов. Ее отец – Проктор.

– Дважды колдунья, – тихо присвистнул Хэмиш, – потомок двух славных родов. Да, ты ничего не делаешь наполовину. Сильна, вероятно.

– Мать у нее очень сильная. Об отце я мало что знаю, а вот Ребекка Бишоп – статья особая. В тринадцать лет колдовала так, как некоторые за всю жизнь научиться не могут. И с самого детства была провидицей.

– Ты ее знаешь, Мэтт?

С кем только не пересекался друг Хэмиша за множество своих жизней!

– Нет, но о ней много говорят – как правило, с завистью. Ты же знаешь, какие они, эти колдуны.

Хэмиш, давно знавший, что колдунов Мэтью не жалует, взглянул на него поверх своего бокала:

– Ну а Диана что же?

– Она утверждает, что магией не пользуется.

Эта короткая фраза давала сыщику сразу две нити. Хэмиш начал с той, что распутать было попроще.

– Совсем? А пропавшую сережку найти? Волосы покрасить?

– Не тот тип. Сережки не носит, волосы не красит. Трехмильная пробежка и час на реке в неустойчивой лодчонке.

– С ее-то происхождением как-то трудно поверить, что она обходится без магии. – Мечтатель в Хэмише уживался с прагматиком – именно поэтому даймон так хорошо управлялся с чужими деньгами. – Ты тоже не веришь, иначе не думал бы, что она врет. – Хэмиш потянул за вторую нить.

– По ее словам, она все же колдует, но очень редко, по разным пустяковым делам. – Мэтью, задумчиво взъерошив волосы, отпил вина. – Но я-то знаю, что это происходит куда как чаще. Я чую. – Он заговорил откровенно впервые с тех пор, как приехал. – Пахнет как летом перед грозой, а иногда это даже и видно. В моменты гнева или самозабвенной работы она светится. – «И когда спит тоже», – нахмурившись, добавил он про себя. – Да я иногда почти на вкус это чувствую.

– Светится, говоришь?

– Ты бы этого не увидел, хотя, возможно, почувствовал бы как-то по-своему. Chatoiement [24] – колдовское свечение – никогда не бывает ярким. Даже когда я был еще молодым вампиром, его излучали лишь самые сильные колдуны, а теперь такое и вовсе редкость. Диана ничего об этом не знает и не осознаёт всей важности такого явления. – Мэтью, вздрогнув, сжал кулак.

Даймон посмотрел на часы на запястье. Было совсем еще рано, но он уже понял, зачем его друг приехал в Шотландию.

Еще немного, и Мэтью влюбится.

Вошел Джордан (он безупречно умел рассчитывать время):

– Егерь подогнал джип, сэр. Я сказал, что сам он сегодня вам не понадобится.

В самом деле: зачем егерь, когда в доме вампир.

– Отлично. – Хэмиш встал и допил виски. Повторить бы, да нельзя: сейчас нужно быть в здравом уме.

– Я предпочел бы пойти один, Хэмиш, – сказал вампир.