Ну вот я и дома, можно вздохнуть свободно. Преподавательский корпус, в котором помещалась моя квартира, предназначался для гостей, ранее учившихся в Оксфорде. Сама квартира располагалась на последнем этаже и состояла из спальни, гостиной с круглым обеденным столом и маленькой, но хорошо оборудованной кухни. Старые гравюры, деревянные панели, обшарпанная мебель конца девятнадцатого столетия, видимо стоявшая в прошлом в преподавательской гостиной и доме декана.

Я сунула в тостер два ломтика хлеба, выпила залпом стакан холодной воды, открыла окно (в комнатах было душно). Вернулась с едой в гостиную, скинула туфли, включила проигрыватель. Зазвучала прозрачная мелодия Моцарта. Садясь на диван с бордовой обивкой, я собиралась отдохнуть пару минут, принять ванну и просмотреть сделанные за день заметки… а проснулась в полчетвертого утра с колотящимся сердцем, затекшей шеей и привкусом гвоздики во рту.

Я снова напилась воды, закрыла кухонное окно, поежившись от холода и сырости, взглянула на наручные часы и прикинула в уме: не позвонить ли домой? Там всего пол-одиннадцатого, а Сара и Эм – настоящие совы. Я выключила свет везде, кроме спальни, взяла мобильник. Скинула грязную одежду – и почему это в библиотеке всегда так пачкаешься? Надела старые штаны для йоги и черный свитер с растянутым воротом – удобней всякой пижамы.

Я уселась на кровать, такую манящую, реальную, успокоилась и чуть не передумала насчет звонка, но вода так и не смыла привкуса гвоздики. Я набрала номер и тут же услышала:

– Мы ждали, что ты позвонишь.

Колдуньи.

– Все нормально, Сара, – вздохнула я.

– У меня совершенно другое впечатление. – Младшая сестра моей матери, по обыкновению, взяла быка за рога. – Табита весь вечер как на иголках, у Эм было видение, что ты заблудилась ночью в лесу, а я ничего не могу проглотить с самого завтрака.

С этой проклятой кошкой вечно беда. Табита – Сарино дитятко и сразу чувствует, когда в семействе что-то не так.

– Говорю тебе, все в порядке. Неожиданная встреча в библиотеке, ничего больше.

Щелчок: Эм взяла трубку на другом аппарате.

– А почему ты Мейбон не празднуешь? – спросила она.

Эмили Метер я помню с самого раннего детства. В старших классах школы они с Ребеккой Бишоп работали как-то летом на Плимутской плантации [10] – помогали на раскопках, рыли ямы, возили тачки. Они подружились и переписывались все время, пока Эм училась в Вассаре, а мать в Гарварде. В Кембридже они снова встретились – Эм работала там в детской секции библиотеки. После смерти моих родителей Эм сначала проводила у нас в Мэдисоне все выходные, а потом устроилась в местную начальную школу. Они с Сарой стали неразлучной парой, хотя Эм снимала в городе собственную квартиру и в спальню они при мне никогда вместе не уходили, пока я не выросла. Но ни меня, ни соседей, ни вообще кого бы то ни было в Мэдисоне обмануть они не могли. Все относились к ним как к паре, где бы они там ни спали. Когда я уехала из дома Бишопов, Эм и вовсе переселилась туда. Она, как и мои мать с теткой, происходила из старинного колдовского рода.

– Меня приглашали, но я решила поработать.

– Это колдунья из Брин-Мора тебя приглашала?

Американской классицисткой Эм интересовалась в основном потому, что когда-то встречалась с матерью Джиллиан (о чем сама проговорилась одним летним вечером после изрядного количества выпитого вина, молвив туманно: «Это было в шестидесятых»).

– Да, она, – устало ответила я.

Сара и Эм были убеждены, что теперь, получив постоянное место в университете, я наконец опомнюсь и начну всерьез относиться к своей магии. Разубедить их было невозможно – они трепетали от волнения всякий раз, как я вступала в контакт с кем-нибудь из колдунов.

– Но я провела вечер не с ней, а с Элиасом Ашмолом.

– Кто это? – спросила Эм Сару.

– Да так, книги собирал по алхимии. Умер уже.

– Я еще здесь, между прочим, – напомнила я.

– Так кто же тебя отвлек? – спросила Сара.

Нечего и пытаться скрыть хоть что-то от колдуний.

– Я встретила в библиотеке вампира. Некоего Мэтью Клермонта. Никогда прежде его не видела.

Эм на том конце, видимо, припоминала знакомую нечисть. Сара тоже молчала (видимо, решала, вспылить или нет), а потом отрезала:

– Надеюсь, от него будет легче избавиться, чем от даймонов, которые к тебе так и липнут.

– Даймоны не приближались ко мне с тех пор, как я бросила сцену.

– А тот, из Библиотеки Бейнеке? [11] Когда ты только начала работать в Йеле? – напомнила Эм. – Шел по улице, а потом вдруг отправился за тобой.

– Он был психически нестабилен, – возразила я.

Подумаешь, поколдовала разок со стиральной машиной или нечаянно привлекла любопытного даймона. Это не в счет.

– Ты притягиваешь сверхъестественных созданий, как цветок – пчел, Диана, но даймоны и вполовину не так опасны, как вампиры. Держись от него подальше, – сурово велела Сара.

– Я не собираюсь искать с ним встреч. – Пальцы опять сами собой потянулись к шее. – Ничего общего у нас нет.

– Дело не в этом, – повысила голос Сара, – а в том, что колдуны не должны общаться с вампирами или даймонами. Ты сама знаешь, что людям в подобных случаях легче нас обнаружить. Ни один даймон или вампир не стоит такого риска.