– Кто здесь? – властно спросила я.

Мне никто не ответил. Я огляделась. Низкие облака затянули ночное небо. Свет шел лишь от пламени. Все казалось таким, как обычно, – кроме темноты, отражавшей мое настроение. Ничто зловеще не шевелилось, таясь или подкрадываясь.

– Что с тобой, Шеннон? Возьми же себя в руки!

Это, наверное, ветер шумит меж веток деревьев и бередит мою впечатлительность. Должно быть, именно так. Все ведь как обычно.

Но снова едва уловимое движение привлекло мое внимание. Я резко повернулась, но увидела лишь угольного цвета мглу, сползающую на темный занавес ночи – черные чернила разлились по черной бумаге. Я поежилась, и мысли неожиданно пришли в движение. Что рассказывала мне Аланна, когда я только появилась в Партолоне? Что-то о темных богах, которых лучше не называть. Черт, так я ведь ничего о них и не знаю. Почему одно воспоминание вызывает в душе страх?

Нет, что-то здесь не так.

Уже несколько недель меня гнетет чувство слишком глубокое и тяжелое, чтобы назвать его печалью или одиночеством. Я закрыла лицо руками и всхлипнула.

– Как бы я хотела, чтобы ты был жив, папа. Мне так надо поговорить с тобой о том, что творится у меня в душе.

«Он ведь не твой отец, – усмехнулся мой внутренний голос. – И мир этот не твой. Самозванка. Мошенница. Узурпатор».

– Теперь это мой мир! – выкрикнула я и разрыдалась. Голос прозвучал неожиданно сильно в тишине ночи. Звуки отскакивали от колонн и эхом разносились в пространстве, как удары колокола. Они окружили меня, возвращаясь, и я невольно попыталась ответить, но опомнилась и рассмеялась своей глупости.

– Черт, что со мной? Сижу, кричу сама на себя, испугавшись несуществующих монстров? – Способность шутить немного подняла мне настроение. Я вытерла слезы и глубоко вздохнула, закинув голову.

Внезапно на небе из пелены тумана выплыла полная луна. Неземная красота светящегося шара заставила меня улыбнуться.

– Не важно, что я родилась не в этом мире. Я люблю его. Здесь мое место, и мне все нравится, – решительно заявила я себе.

Вне всяких сомнений, это была истинная правда. Рианнон, настоящая Воплощенная и Любимица древней кельтской богини лошадей Эпоны, вырвала меня из Америки двадцать первого века – точнее, из городка Брокен-Эрроу, штат Оклахома, – где я была вполне довольной жизнью Шеннон Паркер, учительницей английского языка в старших классах, невероятно привлекательной, остроумной, хотя и без гроша в кармане. Рианнон удалось наложить заклинание, которое и поменяло нас местами. Шесть месяцев назад я очнулась после страшной автомобильной аварии, как тогда считала, в Партолоне – параллельном мире мифологии и магии. Путаницы в моем восприятии добавило то, что некоторые жители зеркального Партолона существовали в моем прежнем мире. Вернее, они выглядели, говорили и вели себя так же, однако при этом казались совсем чужими. Отсюда и этот памятник Маккаллану, моему отцу, который им на самом деле не был.

На мгновение грудь сжала тоска, не по настоящему отцу, с которым нас разделяло пространство, печаль охватывала меня при мысли об отце Рианнон Маккаллане, жестоко убитом почти сразу после моего появления в Партолоне. Своей властью богиня дала мне возможность увидеть смерть отца Рианнон, чтобы я предупредила этот мир о грядущем зле. Я понимала, что человек, погибший у меня на глазах, лорд Маккаллан, вождь клана, не мой родной отец, однако внутренний голос постоянно что-то нашептывал. Маккаллан был вождем и храбрым воином, мой настоящий отец тоже был лидером, в основном молодых людей. Для своих мирных боев он выбрал футбольное поле. Я не могла отделаться от ощущения, что меня что-то связывает с человеком, так похожим на папу.

– Как же все запутано, – печально произнесла я, вставая, и прикоснулась на прощание к чаше. Тело вождя не было здесь захоронено, он остался лежать с остальными воинами в обугленных руинах замка Маккаллан. Я приказала воздвигнуть этот монумент в память о нем, чтобы выразить уважение, которого был достоин Ричард Паркер.

Мне довелось много узнать о Рианнон, некоторые вещи смутили и оскорбили меня, однако ее любовь к отцу вызывала восхищение. Итак, теперь я наслаждаюсь положением леди Рианнон, Верховной жрицы Партолона, Любимицы Эпоны, место которой заняла. Надеюсь, и она вдоволь «насладилась» жизнью низкооплачиваемой учительницы государственной школы в Оклахоме.

Эта мысль очень меня развеселила. Я медленно пошла по дорожке, ведущей к храму Эпоны.

– Да уж, – язвительно прошептала я. – Ясно, что она в восторге от нового положения, раз несколько месяцев назад попыталась вновь поменяться со мной местами.

Воспоминание об этой неудачной попытке вернуло меня в реальность. Рожденная не в этом мире, я прочно связана с ним. Партолон стал моим домом; этот народ мой, Эпона – моя богиня. Закрыв глаза, я мысленно вознесла ей молитву: «Эпона, прошу, помоги мне остаться здесь».

Желудок сжался, и я с трудом сглотнула. Может, причина как раз в этом? Рианнон решила вернуться к старым трюкам, желая перетащить меня обратно в Оклахому, чтобы самой вернуться в Партолон, и это пугающее, мучительное чувство связано с предостережением, посылаемым Эпоной, чтобы я держала ухо востро. Ох… Одна мысль о том, что я рискую никогда больше не увидеть Партолон – мужа, людей, которых здесь полюбила, – вызвала очередной приступ тошноты. Черт! Как я устала от этого болезненного состояния! Я вздрогнула, когда новый порыв ветра тронул мои волосы и пробежал по ткани плаща. Я опять заметила надвигающуюся на меня пугающую тень. Похоже, у меня начались галлюцинации. Отлично – стоило мужу уехать на месяц, проверить, как восстанавливаются после битвы провинции, как у меня поехала крыша. Расправив плечи, я приказала себе выбросить дурные мысли из головы.

Рианнон в Оклахоме. Я здесь, в Партолоне. Все останется как есть. Мне нужно только всегда быть начеку и обращать внимание на странности, впрочем, проще сказать, чем сделать. Правда, меня все чаще мутит… но это может быть, например, грипп, добавившийся к хандре под названием: «Молодая жена осталась дома одна». Ничего страшного, муж со дня на день вернется, и все будет хорошо. Жизнь пойдет своим чередом. По крайней мере, в этом я себя убеждала, стараясь не думать о крадущихся за мной тенях. Огни храма впереди манили теплым светом, и я прибавила шаг, насвистывая мелодию из «Шоу Энди Гриффита». Кстати, достаточно громко.