– Малик, твоя тень вернулась.

Коротышка опустил глаза.

– Как я счастлив-то!

– Ты должен понимать, что я твоего счастья не разделяю, - когда тень говорила, её рога становились тоньше, а мутная дыра в груди начинала закрываться. – Достаточно скверно следовать за человеком, словно раб, но когда твой хозяин – жалкий прислужник…

– Хватит! – прорычал Мелегонт. – Тебе есть что сказать, тень?

– Есть, - рога стали тонкими, словно сучки, а малиновые глаза побледнели. – На болотах была битва, но выжил лишь один.

– Кто?

– Человек, - голос тени стал мягким и тонким, почти неразборчивым. – С трубкой и…

– Эльминстер?

Глаза существа закрылись и оно слилось с грушевидной фигурой Малика, снова становясь его тенью.

– Мы должны войти внутрь, - Мелегонт зашагал вокруг пирамиды.

Джингелшод зазвенел следом.

– Этот Эльминстер меня не беспокоит. В начале вы должны уничтожить Вульгрета.

– И мы это сделаем, - Галаэрон устремился за парой спутников. – Но Мелегонт прав. Пришло время войти внутрь.

Джингелшод уставился на Галаэрона своими немигающими глазами.

– Не врешь? – и хотя это был вопрос, эльф ощутил его, словно приказ. – Вы сдержите слово?

– Если это логово Вульгрета – мы найдём его внутри, - сказал Галаэрон. – А если его здесь нет, он вернётся, как только мы войдём.

Мгновение рыцарь изучал Нихмеду своими пустыми глазами, после чего последовал за Мелегонтом и Валой в кривой коридор. Галаэрон дал Арису призвать своего бога, чтобы благословить всю воду в бурдюках, а затем отправил Такари и Малика следом за остальными. Гигант остался снаружи, так как оказался слишком большим, чтобы пойти со всеми.

Тьма и теснота туннеля напоминали Галаэрону о гробницах Шараэдима, хотя коридор пах скорее кровью, чем пылью, с оттенком серы и пара. Через несколько шагов туннель расширился, превращаясь в прихожую, освещённую серебристым магическим сиянием. Глазам Галаэрона потребовался момент, чтобы привыкнуть к резкому свету. Он услышал голос Мелегонта.

– Джингелшод, вот твой Вульгрет. Только пыль, да кости.

Галаэрон заметил, как силуэт мага наклонился, чтобы что-то поднять с земли, а затем услышал, как Такари прошипела заклинание. Он понял, что они заметили одно и то же.

– Не прикасайтесь…

Заклинание Такари создало ужасный звон, заставляя Мелегонта и Валу закрыть уши, резко оборачиваясь на шум. Проскользнув мимо парочки, Галаэрон обнаружил взметнувшееся в углу облако пыли. Над ним поднимался серый череп. Он отозвал спутников, а затем облегченно вздохнул, когда Такари отменила заклинание.

– Что это было? – спросил он, осторожно глядя на пыльный столб. – Ты мне чуть барабанные перепонки не порвала.

– Предполагалось, что оно создаст тишину, - ответила эльфийка. – Но что-то пошло не так.

– Дикая магия, - объяснил Джингелшод. – Жуткий Лес полон ей, и чем ближе к пирамиде, тем становится хуже.

– Тогда позвольте мне стать первым предположившим, что мы в ужасной беде, - сказал Малик. Повесив через плечо бурдюк с благословлённой водой, он вытащил свой изогнутый кинжал и помахал им в сторону кружащейся пыли, которая теперь принимала очертания человеческой фигуры. – Боюсь, Вульгрета мы нашли.

– Нечего бояться, - Мелегонт достал кусочек обсидиана и положил его между большим и указательным пальцем. – Мои заклинания не подвержены дикой магии.

– Нет! – одновременно воскликнули Такари и Галаэрон, а затем Галаэрон добавил: - Что бы оно не сделало, не делай ничего в ответ.

– Ничего? – выдохнул Малик.

– Это демилич, - объяснил Галаэрон. – Он поглотит атаку и воспользуется энергией, чтобы вернуться в этот мир.

– Демилич? – переспросил Малик. – Тогда как его уничтожить?

– Хитростью, - сказала Такари. – Если ударим слишком рано – вернём его. Если ударим слишком поздно…

– М? – Малик вздернул бровь. – Если мы ударим слишком поздно…?

Ответил Галаэрон.

– У Стражей Гробниц есть записи о демиличах, которые убивали весь отряд одним криком.

– Записи? – спросил Малик. – Мне казалось, ты много сражался с такими штуками!

Галаэрон и Такари переглянулись, а затем эльф ответил:

– Был один лич.

Теперь побледнело не только лицо Малика. Казалось, даже Джингелшод выпучил свои безжизненные глаза. Пыль сложилась в скелетообразную фигуру, одетую в истлевшие шелка.

– Это не Вульгрет, - сказал рыцарь. – Вульгрет не носил таких мантий.