От неприятных раздумий его отвлек «песочный», чуть ли не силой втолкнув Илью в дом.

Стены огромного холла были до самого потолка увешаны пестрыми шкурами хищных зверей – от рыси до бурого медведя. Противоположная стена была украшена медальонами из состаренного дерева с головами-чучелами животных.

Посреди холла стоял крупный седовласый мужчина лет шестидесяти, облаченный в восточный халат, его руки были заложены за спину. При появлении Ильи его глаза слегка прищурились, и в следующее мгновенье мясистое лицо расплылось в широкой улыбке:

– Ну, здравствуй!

Он шагнул вперед, заграбастав оробевшего Илью в свои медвежьи объятия.

– Ну, что молчишь? – спросил мужчина, продолжая улыбаться. – Не узнаешь своего крестного? Я Королев Петр Алексеевич. А ты мой крестник. Поди, забыл?!

Илья молча смотрел на хозяина особняка, судорожно раздумывая над ответом.

– Я… – хрипло начал он, но Королев его перебил:

– Мы с твоим отцом лучшие друзья были.

– Друзья? – глупо переспросил Илья, и Петр Алексеевич подтвердил:

– Именно. Жаль мужика.

Перехватив заторможенный взгляд беглеца, Королев сдвинул брови:

– Так ты что?.. В самом деле?

Он посмотрел на «песочного», который застыл с каменным выражением на лице, затем перевел взор на Бориса. Тот загадочно улыбнулся, и Петр Алексеевич кашлянул.

– Ладно. Я вижу, тебя слегка потрепали во время твоих приключений.

Не оборачиваясь, он крикнул:

– Лида!

Буквально через секунду со второго этажа бесшумно спустилась хрупкая девушка в темно-зеленой блузке и такого же цвета юбке. Она подошла к Королеву, выжидательно застыв на месте.

– Посмотри, что с парнем, – приказал он. – Обработай раны, обеспечь свежей одеждой. Когда все будет готово, проводишь в гостиную.

Как во сне, Илья направился вслед за девушкой. Она завела его в крошечный закуток, напоминающий кабинет врача, где быстро вымыла руки и, натянув резиновые перчатки, знаком велела ему лечь на кушетку.

«Почему она все время молчит?» – подумал Илья, блаженно растягиваясь на прохладном полиэтилене. Очередная перевязка раны вызвала новый приступ боли, но Труднов приложил все усилия, чтобы Лида не заметила этого.

Закончив с рукой, она промыла ему лоб, заклеив рассеченное место пластырем.

После этого девушка отвела его в душевую кабину, жестами объяснив, что обработанные места лучше не подставлять под воду, но Илья знал это и без ее напоминания.

«Похоже, девчонка немая», – решил он, и ему почему-то стало жаль ее.

От предложенной Лидой одежды Труднов отказался. Почему-то в мятых брюках и выцветшей рубашке, которые дала ему старуха в заброшенном доме, он чувствовал себя спокойнее и даже уютнее.

Когда все было готово, Лида взяла его за руку и, словно ребенка, повела обратно, вниз, на первый этаж, и ему нравилось прикосновение ее тонких нежных пальцев. В какой-то момент Илья даже подумал, что готов идти за этой стройной, как юная серна, девушкой хоть всю жизнь – вот так, держась за руки, как влюбленные дети.

Приоткрыв дверь в гостиную, она вопросительно посмотрела на Петра Алексеевича, и когда тот кивнул, тихо отступила в сторону, позволяя Илье войти внутрь.

За громадным столом, сплошь заставленным всевозможными блюдами и тарелками, сидели всего двое – Королев и Борис. Еще двое мужчин расположились в креслах у окна – «песочный» и такой же крепыш в серых джинсах и бомбере цвета хаки. Оба были погружены в смартфоны, сосредоточенно водя толстыми пальцами по экранам гаджетов.

– Ребята, оставьте нас, – негромко произнес Петр Алексеевич, и те, как по команде, поднялись, пряча смартфоны в карманы.

– Дмитрий, не забудь забрать товар, – напомнил Королев, и тот, что был в бомбере, молча кивнул.

«Охрана», – догадался Илья.

– Что стоишь? – удивился Петр Алексеевич. – Давай, располагайся. Уверен, что после тюремной баланды ты не прочь побаловать свой желудок.

Илья почувствовал, как его рот наполняется вязко-теплой слюной. Невзирая на сосущую тревогу, которая не отпускала его с того момента, как «песочный» взял его к себе на катер, при виде такого обилия съестного у него буквально разбегались глаза. Нежно-розовые ломтики семги, запеченная в сметане и тушеными овощами таймень, покрытая золотистой корочкой курица, миска с крупными мидиями, сквозь полуоткрытые створки которых желтела пропеченная мякоть моллюсков, нарезанные свежие помидоры со сладким перцем, присыпанные душистым укропом, прозрачная вазочка, доверху наполненная красной зернистой икрой, поблескивающая влажной пленочкой, розетки с моченой красной смородиной, голубикой и малиной и многое другое.

– Ну, чего застыл? – усмехнулся Петр Алексеевич. Взгляд его опустился на брюки Ильи. – А чего в новое не переоделся?

– Не надо, – выдавил Илья. – Я лучше в своем.

– Что в кармане-то? – прищурился Королев.

Беглец опустил взор, наткнувшись на рыбий хвост, невозмутимо торчавший из левого кармана.

– Так, – неопределенно проговорил он и принужденно улыбнулся: – Энзэ.

– Я уже понял. Дай сюда.

Илья молча вынул из брюк задубевшую от соли рыбину и положил ее на стол. Петр Алексеевич с брезгливым видом взял ее кончиками пальцев, принюхался.