В своём нынешнем состоянии она не могла быстро придумать убедительное объяснение, которое могло удовлетворить полковника. Все мысли хаотично метались в голове и отскакивали друг от друга при малейшем столкновении. От подобного становилось только хуже, и девушка начинала винить себя во всём, пускай в некоторых ситуациях она была просто жертвой.

Обычно снайпер достаточно неплохо врала, но сейчас у неё ничего не получалось. Усталость давала о себе знать, не позволяя нормально мыслить и выкрутиться, хотя раньше всё было совсем не так. И от этого становилось не по себе. Старший лейтенант хотела сама во всём разобраться, не посвящая в проблемы Мустанга, но он увидел состояние своей подчинённой и начал докапываться до истины.

Сердце забилось слишком сильно.

— Отвечайте немедленно! — кажется, мужчина с трудом сдерживался, чтобы не зарычать.

Брэда недовольным взглядом окинул своих товарищей, но промолчал; Фарман устало простонал и уставился в окно, будто пытался абстрагироваться и оказаться в другом месте, все своим видом он показывал своё нежелание выслушивать всё это. А вот Хоукай была бы совсем не против, чтобы Огненного хоть кто-то отвлёк. Тогда бы у неё появилась возможность избежать такого неприятного разговора, который совсем не входил в её планы.

Снайпер виновато опустила взгляд. Чувствовать себя виноватой было ужасно. Она уже привыкла, что Рой всегда считал её поступки верными и никогда не осуждал (если, конечно, не считать того единственного момента, когда он узнал, что девушка поступила в Военную академию). А сейчас… Алхимик уж слишком строго смотрел на неё и с плохо скрываемым нетерпением ожидал ответа.

Ещё старший лейтенант была готова поклясться, что он обращался бы к ней на «вы», даже если они остались одни.

— Этот алхимик, — Лиза указала на открытую папку с документами, лежащую перед ней, — совершил нападение и на меня.

Поднять хотя бы немного голову не было решимости. Страх встретиться с недовольным взглядом человека, которого обманывает тот, кто когда-то клялся ему в верности, сковал тело. Мышцы парализовало и, похоже, они ещё нескоро придут в норму. Девушка начала ловить себя на мысли, что лучше страдать от чёртовой бессонницы, чем объяснять Мустангу, почему она столько времени молчала.

Поступала как последняя идиотка.

— И почему вы раньше об этом не сообщили? — мужчина нахмурился.

Слов не было. Просто не было. Рассказать, почему она так поступила, не могла. Просто Хоукай, наверное, привыкла решать свои проблемы сама, не прибегая к помощи других. Так было во всеми проклинаемом Ишваре, и в родном городе, и в последнее время в Централе. Напрягать Жана, Фармана, Каина или кого-то ещё, совершенно не хотелось. Они же тоже очень много работают.

Зачем им чужие проблемы?

— Не придала этому значения, — слишком тихо ответила девушка.

Нет, она не врала. Её слова чистая правда. В начале Лиза действительно не связывала свою бессонницу и нападение того человека в подворотне. Осознание всего пришло только вчера. Поэтому говорить эту жалкую фразу было намного проще. Ей не приходилось юлить, выкручиваться и придумывать. И она очень надеялась, что правда поможет отделаться небольшими жертвами.

— Такого непрофессионализма я от вас не ожидал, — слишком холодно ответил Мустанг.

Душа ушла в пятки.

Девушка была готова на всё, чтобы исчезнуть. Находиться в этом месте, в котором Рой слишком пристально на неё смотрел, было неуютно. Она была готова поклясться, что начальник в мыслях её отчитывал, а высказать всё не мог из-за того, что в кабинете находились другие люди. В любой другой ситуации полковник не стал бы сдерживаться и рассказал, что думал, при этом не сдерживая эмоций.

Хоукай начала понемногу бояться того момента, когда она окажется с Огненным наедине без посторонних глаз. Если сейчас достаточно правильный и обоснованный гнев мужчины сдерживали Брэда и Фарман, то тогда он уж точно ни за что не станет молчать. В таком случае он непременно начнёт обвинять её в том, в чём виноватой быть совершенно не хотелось.

Слышать от дорогого человека, что она буквально предала его и разорвала ту связь, которая существовала долгие годы, желания не было. Её пугало, что всё могло закончиться в один момент. Не для того она прошла столько раз через Ад на земле, чтобы потерять того, кому она ещё в подростковом возрасте отдала свою душу и позволила решать свою судьбу.

Тон, с которым произнес те слова Мустанг, только сильнее пугал. Она слышала его только по отношению к Кимбли, Вагнеру, Брэдли, но никак не к себе самой. И Лиза искренне надеялась, что подобное никогда и ни за что не произойдёт. Но этот день, будь он проклят, изменил всё, причём, не в лучшую сторону.

Та фраза была равносильна: «Как ты могла меня предать?».

***

Странная какафония, состоящая из гула машин и шума людских голосов, до этого царившая на улиц, стихла где-то час назад. В пустынном Централе можно было встретить только редких прохожих или бродячих животных, а Анкэль всего минут пять назад вернулся домой и стянул со своих стоп старые кожанные туфли, в которых ноги слишком потели ноги.

Тишина, царившая в квартире, успокаивала. Тут не было тех раздражителей, которые не позволяли нормально вздохнуть. В небольшом помещении он чувствовал себя намного комфортнее и спокойней, чем за его стенами. Только здесь можно быть полностью уверенным в том, что его не арестуют в любой момент и эксперименты не прекратятся.