Сперва это случилось, когда умер её отец и была разрушена родная деревня, а теперь, когда она узнала в Дьяволе своего любовника, пускай они и спали только в её снах. И от всего этого она не знала, что ей стоит делать. Вообще. Подобному её никогда не учили. Даже не предупреждали.

А жаль.

Сейчас бы девушке очень помог совет со стороны. Но кто может его дать? Ведь вряд ли церковь когда-либо сталкивалась с подобным. И ладно бы у неё был физический контакт с демоном, тогда бы у них нашёлся однозначный ответ, а вот что делать при ментальном сексе?

Да и кому рассказать?

Её не поймут.

Ведь Герой не способна так поступить. Кто угодно, только не она. Девушка просто обязана быть святой и чистой, а не испоганить свою чистую душу связью с демоном, который правит уже не первую сотню лет Адом.

Хотелось разрыдаться и начать материться. Жаль, что она могла воплотить в жизнь только первое. Второе было для неё недопустимым. Только не для служителя церкви, который должен искоренять любое зло.

— Эме? — голос дрожал.

— Да? — девушка посмотрела на свою подругу.

Держать себя в руках с каждой секундой было всё сложнее. Хотелось, хотя бы раз в жизни дать волю своей слабости. Эмилия уже устала быть сильной. Она хотела быть обыкновенным человеком с нормальной жизнью.

Но, видно, не судьба.

Она же… Избранная.

— Мне нужна твоя помощь.

Юстине больше не к кому обратиться. Да, у неё ещё есть Альберт. Но вряд ли он поймёт «женские» проблемы, потому Герой и обратилась к единственному человеку, который мог ей хоть как-то помочь.

Хотя бы выслушает.

Этого достаточно.

Она расплакалась.

Впервые за долгое время.

Больше не могла держать это в себе. Ей ужасно сильно было необходимо хоть кому-то выговориться, ей жизненно необходима поддержка. Иначе Герой окончательно сломается, больше не сможет быть сильной.

— Что случилось? — положив подруге голову на плечо и продолжая гладить её по спине, поинтересовалась Этува.

— Я… Я… — каждое слово давалось Эмилии с трудом. — Спала с Владыкой Тьмы.

— То есть? — привычный спокойный тон впервые изменился.

— В прямом смысле, — отозвалась девушка.

Ну ладно, в переносном.

***

— Какого хуя, блять?!

Джейкоб никогда не сдерживался. Гнев, сильным пламенем, бушующим внутри, ничто не могло усмирить. Да и он никогда не желал этого. Не мог отказаться от того, что всегда было неотъемлемой частью его естества.

Он и есть Грех.

Один большой Грех.

— Ты о чём? — Похоть продолжала улыбаться.

Не могла иначе.

Это было частью её сущности — всё время соблазнять всё живое, а потом спать с ним. По-другому, не может быть. Только не с ней, только не в этом мире, только не с направленностью её души.

Сатана коснулся своего рога.

От которого осталась половина.

Он ничего не понимал, пускай и пытался. Единственный ответ, к которому удалось прийти, было то, что во всём была замешана Ласт, его любимая Ласт, с которой он раз и навсегда разделил свою душу.

Его Грех.

— Ты нехрена не понимаешь? — прорычал демон.

Знал, что она юлит.

И это бесило ещё сильнее.

Пламя, охватившее всю Преисподнюю, загорелось с новой силой, откликнувшись на призыв своего господина. Пускай тот и пытался высвободить всю свою ненависть и злость, у него ничегошеньки не получалось

И всё из-за Похоти.

— Да, — демонесса кивнула.

Ей, впервые, стало страшно.

Она никогда не видела, чтобы Дьявол смотрел на неё так. Да, раньше он был с ней груб, проявлял агрессию, только вот не такую, совсем не такую. Она была направлена только на получение естественного удовольствия.

А сейчас… Просто была.

— Тогда, блять, слушай, — он сделал несколько уверенных шагов вперёд, смотря прямо в глаза своей собеседницы. — Это ты, это всё ты сделала! Слышишь? Это из-за тебя та сука на меня так смотрела, это из-за тебя она так меня хотела! Ты думаешь, я ничего не чувствую?!

Ласт молчала.

А Джейкоб продолжал достаточно разменянными и широкими шагами мерять свой тронный зал, всё время контролируя состояние одной из Смертных Грехов, которая продолжала думать над ответом.

— Ну так что? — спросил Дьявол. — Что ты скажешь?!

Похоть, одна из верховных демонов, привычно смахнула с лица ярко-рыжую прядь волос. Пыталась придумать ответ. Раскрывать свой план было ещё достаточно рано, нужно хотя бы немного подождать.

Только вот он…

Требует ответа немедленно. И отказать ему было просто невозможно. Только не части своей души, с которой она была едина. Всегда. Казалось, всё своё существование она была рядом с ним и не отходила ни на шаг.