Кто-то на трибунах крикнул, кто-то резко подскочил из-за шока, кто-то инстинктивно последовал чужому примеру и побежал на поле боя, кто-то не мог понять, что происходит, впав в небольшой ступор.

Всё окрасилось в красный.

Точно так же, как и в первой битве Бьякурана. Только всё произошло намного быстрее. Никто больше ни с кем не игрался. Сейчас главным было не банальное развлечение и желание убить время, а необходимость уничтожить своих противников. Точнее, отвлечь внимание ходячих мертвецов и их предводителя, пока…

Пока Сеппира не закончит.

Наверное, если бы она сделала всё скорее, то некоторых жертв можно было избежать. Если бы, конечно, судьба позволила это. Всегда она управляла людьми, а не наоборот. И как бы не было сильно желание, необходимо благословение сил свыше. А они иногда — скорее, всегда — требовали жертв.

Человеческих.

Сеппира слишком легко появилась рядом со своим братом, продолжая улыбаться. Точно так же, как и все её потомки. И впервые за долгое время она улыбалась не из-за необходимости и привычки, а из-за настоящего, искреннего счастья, которое с каждой секундой только увеличивалось. И это ощущение ей ужасно нравилось.

— Привет, — сказала она. — И прости. Если бы ты сделал другой выбор, то…

Договорить не смогла. Не успела.

Её Пламя начало быстро сливаться с Пламенем Кавахиры, при этом не давая шанса их разъединить. Мгновение — и произошёл небольшой яркий взрыв, посылая в окружающее пространство энергетические волны, от которых у шаманов и алхимиков, собравшихся здесь, по коже прошлась волна мурашек.

Больше не было с кем сражаться. Когда Шахматноголовый — точнее, его душа — растворился в воздухе, Вендиче сразу же остановились. Буквально через мгновение упали на землю безжизненными грудами костей, отчего по округе пронёсся неприятный загробный стук.

Но Лан Фан этого уже не увидела.

Кимбли и думал вступить в битву, но потом отказался от этой идеи. Он и так уже искупил свой долг перед Кавахирой. Теперь ему ни перед кем не нужно расплачиваться за свою свободу, которая уже останется с ним навсегда, до конца его дней. По крайней мере, он надеялся, что так будет.

Поэтому алхимик молча наблюдал за происходящим, стоя на высокой стене над трибунами. Просто так уйти он не мог. Ему было необходимо узнать, чем всё закончится, а слухи являлись ненадёжным источником информации. Лучше всё узнать самому. Так у него будет полная картина происходящего.

Слева послышались шаги.

— И чего ты не участвуешь? — наконец поинтересовалась подошедшая.

Зольф не спеша обернулся и недоверчиво посмотрел на стоявшую рядом с ним Оливию. Оливию, которая сейчас должна была бороться за своё место под солнцем. Она же не могла просто так смириться с тем, что её отстранили от дел. Она всегда цеплялась за свои погоны, не желая с ними расставаться.

— Так ты тогда не шутила? — искренне удивился он.

Он не ожидал её больше встретить. Тем более здесь.

— Я никогда не шучу, — практически сразу ответила она. — Ты что, забыл?

— Нет, — Багровый слабо усмехнулся, при этом чуть отведя взгляд. Грустный взгляд.- Я тебе ещё нужен, а? — Он снова посмотрел на неё.

Ему больше некуда идти.

— Да, — Армстронг уверенно кивнула.

Кажется, разлуки и не было никогда.

***

Фонг достаточно быстро оказался в небольшом госпитале. Ещё быстрее оказался возле нужной ему палаты, возле которой стоял знакомый врач, Шамал. Когда последний услышал в коридоре шаги, которые для этого места были совсем не характерны, он сразу посмотрел в ту сторону.

Слабо улыбнулся.

— Я знал, что ты придёшь, — коротко сообщил, а потом добавил: — Когда всё закончится.

Эта фраза почему-то совершенно не удивляла. Хоть медик и напрямую не участвовал в Турнире, но пристально наблюдал за всем происходящем. Ждал, когда у него появятся пациенты. Слушал их разговоры с друзьями и сокомандниками. Был простой тенью, которую никто не замечал, отчего он и знал больше всего.

— Как она? — коротко спросил мастер боевых искусств.

К сожалению, взять с собой Маммон не вышло, хоть она того сильно и хотела. Хром в нынешнем положении чувствовала себя намного лучше. А рисковать жизнью иллюзионистки никто не имел права. Даже Лан Фан, которая училась убивать с детства, сама лишилась жизни, а Лиза, прошедшая войну, получила серьёзные ранения.

Вайпер бы этого просто не пережила.

— Недолго ей осталось, — сухо констатировал мужчина. — Дай Бог, чтобы она продержалась ещё минут пять.

— Ты в этом уверен? — Фонг недоверчиво прищурился.

— Скорее мне лучше уже идти и констатировать смерть, — коротко хохотнул доктор.

Фонг это никак не прокомментировал. Он уже не раз встречался с чёрным юмором врачей, поэтому совершенно не удивлялся ответу Шамала и понимал, что медики иначе не могут. Таким образом проявляется профессиональная деформация психики. И он молча прошёл в палату.