Напружинившись и замерев на секунду, уже слегка подзабытыми волевыми усилиями направляю жизненную энергию в мышцы ног, одновременно с этим духовной силой укрепляю тело до состояния камня. После рывка, за моей спиной разошлась круговая воздушная волна, охранники стоявшие на воротах вздрогнули от громкого хлопка, а в лицо ударил кажущийся неожиданно густым воздух, (услышав рассказы своих подчиненных о том, что предыдущий капитан девятого отряда будучи слепым ориентировался не хуже, а то и лучше зрячих, я стал тратить по несколько часов в день, дабы развивать свою сенсорику).

Здания Сейрейтея проносились мимо меня смазанными силуэтами, поднятый мной ветер обдувал случайных прохожих, поднимал пыль с дороги и шевелил листву встречных деревьев и кустов. Жизненная энергия тратилась быстро, так как контроль над ней у меня хромал на обе ноги, но отказывать себе в удовольствии просто пробежаться на пределе своих возможностей я не мог и не хотел.

Рядовым и младшим офицерам, в пределах стен столицы "шинигами" запрещено использовать "поступь". Для капитанов и лейтенантов отрядов, использовать "мерцающий шаг" в повседневной жизни, пусть и не запрещается но считается дурным тоном. Однако же, с дня вступления на должность, мне было плевать на все эти условности, да и "дикарю из восьмидесятого района" многое прощалось.

"Забавное у меня положение: вроде бы и не простолюдин, но и в число аристократов вхожу весьма условно".

Следует заметить, что Кибо все же исполнил свое обещание: через неделю после того как меня назначили капитаном девятого отряда, он лично привел к воротам маленького жеребенка, только-только оторванного от вымени кобылы. Последующий год кроме обязанностей командира, мне пришлось еще и играть роль ученика конника, осваивая нелегкую науку ухода за четвероногим напарником кроме еды и воды требующим подпитку духовной силой наездника, (этим и объяснялись как личная сила, разумность и духовная связь с животным).

Граф, (мой скакун), даже среди своих сородичей отличается резервом энергии а так же горделивым характером. К счастью он хотя бы слушается меня без возражений, пусть и порой проявляет свое недовольство.

Резко затормозив перед воротами своего отряда, приглаживаю волосы и с положенной капитану степенностью, прохожу на вверенную территорию. Бойцы стоявшие на воротах поприветствовали меня и вернулись к наблюдению за окрестностями, всем своим видом демонстрируя служебное рвение.

"Ну-ну, верю".

Негромко хмыкнув своим мыслям, ускоряю шаг двигаясь по выложенной белыми каменными плитками дороге, упирающейся прямо в крыльцо главного корпуса административных зданий. Впереди меня ожидала самая сложная битва, победителем в которой не может стать даже главнокомандующий "Готей тринадцать".

***

Удивительный факт: главнокомандующий, совет Сорока Шести и капитаны "Готей тринадцать", совершенно не вмешиваются в то, что происходит внутри каждого из отрядов, пока соблюдаются определенные рамки "приличий". Таким образом, я мог бы заставить своих подчиненных с утра до вечера рисовать картины, затем нарезать из них паззлы и раскладывать по коробкам для продажи и мне бы никто не сказал и слова до тех пор, пока они выполняют свою основную работу и носят стандартную униформу. Что говорить, если о пятом отряде даже до моего прихода, ходили слухи как о любителях японской живописи, а Зараки ставший во главе одиннадцатого отряда, превратил свои бараки едва ли не в бойцовский клуб?

"Хм... вот с нашим Кенпачи, свои новые-старые силы и проверю. Сразу же как разберусь с бумажками".

Поставив печать внизу очередного бланка, тем самым утвердив состав отряда дежурных, направляемых в город измерения живых, откладываю его в стопку листов на левый край стола и протягиваю руку за следующим документом. В моем сравнительно небольшом кабинете, где кроме письменного стола, шкафа для книг и бумаг, диванчика для посетителей и моего собственного кресла более не было никакой мебели, поддерживалась почти идеальная чистота и домашний уют. На полу лежал мягкий пушистый ковер серого цвета, на стенах висели картины с животными и видами природы, на диванчике лежал вязаный клетчатый плед, под которым так удобно было дремать...

"Что-то я расслабился. Хочу в отпуск. Сперва в "Жемчужину", проверить как там дела у клана в целом и Рью с Тору в частности, а затем в измерение живых".

В отличие от других отрядов, мои подчиненные ходят на патрулирование группами по четыре "шинигами": младший или старший офицер в качестве командира и троица рядовых как поддержка. Рядовые, кроме занпакто, (в большинстве своем это обычные асаучи, которые от японских катан не отличаются), оснащены броней вроде шлемов с забралом из бронестекла прозрачного лишь изнутри, наплечниками, наручами и поножами из керамики с вложенными в них укрепляющими заклинаниями, ну и конечно же бронежилетами из гибкой толстой ткани с керамическими пластинами. Броня практически не стесняет движения, почти ничего не весит, (спасибо двенадцатому отряду за разработку материалов), но на порядок увеличивает боеспособность и живучесть рядовых бойцов.

Так же, у каждого "шинигами" девятого отряда имеется рация, которая позволяет связываться с напарниками и офицерами, в специальных подсумках хранятся светошумовые гранаты, а в кобурах на поясе висит по пистолету с сильнодействующим снотворным. Бойцы, выходящие на патрулирование Руконгая, в обязательном порядке берут с собой короткие прорезиненные дубинки, а иногда и ростовые щиты, (в случае если нужно разогнать толпу недовольных, среди которых женщины и дети).

Как-то само собой получилось, что под моим командованием девятый отряд превратился в некое подобие полиции, работающей как в Сейрейтее так и первой полусотне районов Руконгая. Ежедневные тренировки во владении занпакто и занятия кунг-фу, позволяют поддерживать высокий боевой уровень как среди офицеров так и рядового состава, что превращает нашу структуру в одну из наиболее боеспособных частей "Готей тринадцать".