— Реборн, ты сильно ранен? — подскочил к нему Иемитсу и помог выпутаться из ловушки. Ноги киллера подкашивались, а перед глазами плыло, ведь Нана забрала у него почти все пламя. Однако он все равно нашел в себе силы встать рядом с другом, что поддерживал его, и посмотреть в небо, где сражался его любимый ученик.

— Я в порядке, — соврал Реборн, не отрывая взгляда от битвы.

Тсуна двигался несколько иначе, чем на тренировках. Возможно, это потому что его направлял Джотто, а быть может, потому что это был реальный бой, а не спарринг. Все же здесь была велика вероятность погибнуть, в то время как на тренировке она обычно сводилась к нулю. Тсуна пытался достать мать, однако она все время уклонялась или защищалась цепями, одновременно с этим атакуя в ответ.

«Мне бы только коснуться ее…» — билась в голове шатена мысль, пока он кружил вокруг Наны, выискивая слабые места в защите. Это был один из первых уроков Реборна, а потому, когда киллер увидел действия своего ученика, он почувствовал прилив гордости за него. Но все же он заметил стремление Тсуны не столько ударить мать, сколько дотянуться до нее. У парня был план, но без телесного контакта он, похоже, не работал.

— Нам нужно отвлечь Нану хотя бы на пару секунд, — шепнул Реборн Иемитсу. Внешний Советник кивнул и сжал свободной рукой верную кирку, пока сам киллер снимал с плеча Леона, трансформирующегося в пистолет. Сзади к ним неслышно подошел Мукуро, держа в руках трезубец. А спустя секунду и Бермуда.

— Надо окружить их и затем одновременно атаковать, — негромко посветил Иемитсу в план всех остальных. Задумка была проста, но от того не менее эффективна. Идею поняли все сразу, а потому незаметно для сражающихся в небе стали выдвигать на нужные позиции. В это время Тсуна в очередной раз уклонялся от атаки Наны и на несколько мгновений скосил взгляд на землю. Там он встретился с глазами киллера, что безмолвно передали ему готовность их отряда помочь ему. Едва заметно кивнув, шатен вернулся в бой с Наной, атакуя ее яростнее и больше, чем до этого. Он делал все, чтобы отвлечь ее от передвижений союзников.

Женщина так увлеклась битвой с ним, что не замечала ничего вокруг. Перед ней был тот, кого она ненавидела больше всего на свете, а потому она с неистовством пыталась убить его. Для нее этот бой был важен, как жизнь. Если она сможет убить Тсуну, а за ним Реборна и всех остальных, то Иемитсу навсегда останется только с ней. Он будет принадлежать только ей! Их любви больше никто не помешает!

— Я убью тебя, отродье! И Иемитсу будет мой! — прокричала она в ярости, атакуя сына снова и снова. Тсуна едва успевал уклоняться от ее ударов, однако его все равно задевали наконечники цепей или появляющиеся из неоткуда колья, змеи и другие реальные иллюзии. Раны, полученные от атак Наны, хоть и болели, но не останавливали Тсуну. Он бросался вперед снова и снова в надежде задеть мать.

В какой-то момент шатен услышал голос Джотто, предупреждающий об атаке с земли. Резко набрав высоту, Тсуна посмотрел вниз, на мать, и увидел, как та, на секунду удивленно распахнув глаза, зарывается цепями, чтобы обезопасить себя от удара со всех сторон. Взрыв от общей атаки получился мощный, и Тсуна, ведомый интуицией и Джотто, спикировал прямо в облако дыма, в центре которого находилась Нана.

Он почти ничего не видел, однако это и не нужно было. Он чувствовал ее, ее ненависть, ее ярость, ее гнев. Следуя за ними, он вскоре обнаружил мать, что ослабила защиту цепей, чтобы разглядеть хоть что-то среди дыма. Понимая, что другого шанса уже не будет, Тсуна резко набрал скорость, буквально влетая в ее кокон и хватая ее за предплечья. Ужас на миг отразился в глаза женщины, когда она поняла, что хотел сделать с ней сын.

— Нет! — закричала она, отчаянно вырываясь и будто забыв о всем своем оружии и иллюзиях. — Ты не посмеешь!

— Прорыв Точки Нуля: Фаза I, — прошептал парень, а в следующий миг все, кто был на земле, увидели, как облако дыма разлетается, являя им последние мгновения Кровавого Тумана.

Нана кричала и извивалась, ее цепи ожили и стали стремительно приближаться к незащищенной спине сына. Прочнейший лед, что невозможно было растопить без колец Вонголы, сковывал ее и ее оружие. Она была почти полностью запечатана, когда скосила взгляд на Иемитсу. Он стоял среди других членов союза, образованного для борьбы с ней, и без сожаления смотрел на то, как их общий сын заковывает ее в лед.

В ее сердце образовалась пустота. Она поняла, что Иемитсу больше не любит ее и никогда не полюбит. Она сама разрушила их счастье, еще в тот момент, когда возненавидела еще не родившегося сына. А если бы она тогда приняла его? Быть может, все было иначе? Может быть, они, словно в сказке, жили бы долго и счастливо все вместе, разделяя горе и радость? Может быть, она совершила ошибку?..

Тсуна опустился на землю вслед за упавшей ледяной глыбой. В ней была запечатана его мать, она стояла, прикрыв глаза, будто в задумчивости, а ее цепи обвивали ее, словно ручные змейки свою хозяйку. Сейчас, умиротворенная и спокойная, она была даже красива. Жаль только, что внешность была столь обманчива и являлась лишь маской, за которой скрывалось истинное зло.

— Ты справился, внук, — потрепав призрачной рукой волосы шатена, тепло улыбнулся Джотто. Тсуна вдруг почувствовал, что с его плеч свалилась по крайней мере целая скала. Теперь его собственная маска тоже разрушилась, ведь в ней отпала необходимость. Все те годы страха и страданий остались позади, теперь он был свободен!

— Тсуна! — кто-то окликнул его, а когда парень развернулся, то попал в такие желанные объятия. Иемитсу осторожно сжимал в руках хрупкое тело своего сына и едва мог сдержать слезы. Однако когда он почувствовал несмелые, неумелые ответные объятия, он просто разрыдался: — Прости меня, Тсуна! Прости!