Потом ты бежал кромсать хряков, и помогал тебе Рыжий. Ты, случаем, не встречался с ним? Он ведь тоже москвич.

– Он у меня работает, - сообщил мой сослуживец.
– Я взял его к себе в замы. Рыжий сейчас Рожнов Илья Сергеевич. Он неплохой хирург и хороший управленец. У него отлично получается совмещать несовместимое. Тем более если учесть специфику нашей клиники. Так как ты говоришь: "Измени себя и возрадуйся новой жизни"?

– Вроде того.

– Есть два варианта начать новую жизнь. Твоё дело выбрать один из них, и главное, выбрать осознанно, - философски изрёк Чугунтий и озвучил оба.

– Надо подумать. Слишком трудный выбор: для первого варианта мои мозги еще не готовы, а второй недостаточно радикален, - ответил я после некоторого замешательства.

– Выбирай, время у тебя есть. В любом случае я сделаю тебе скидку по старой службе. Но для начала я распишу курс обязательной терапии и психологической адаптации. Организму подготовиться надо. Я тебе скажу: твоя болезнь излечима. Через мою клинику таких, как ты, прошло уже много, и никто ещё не пожаловался. Не ты первый, не ты последний. А пока пойдем к Илье оформлять договор на первый этап лечения. Медицина сегодня не помощь, медицина сегодня - это услуга. А всякая услуга оформляется договором. Не мне тебе объяснять. Потом в бухгалтерию - оплатить, там же и договор оформишь.

Мы прошли с Чугунтием по длинному освещённому коридору. "Как в тоннеле. Куда он приведет меня?" - мелькнула мысль. В конце коридора зашли в кабинет бухгалтера, где я внёс аванс. Из соседнего кабинета показался рыжий доктор в малиновом халате.

– Опа-на! Рыжий!
– воскликнул я.

– Не Рыжий, а Илья Сергеевич. Да-с, - перебил он. Рыжий изменился только в одном: стал ещё рыжее.
– Так значит, решил? Ну что ж, мы с Чугунтием... извиняюсь, с Михаилом Абрамовичем...
– Рыжий поправился, покосившись на Чугунтия, и продолжил: - Сделаем, как себе. Мы с Михаилом Абрамовичем ещё в армии решили: будем резать. Вот так мы свиней на людей и поменяли. Особой разницы никакой нет, и ДНК похожи.

"Ну и шутки", - подумал я и поёжился, вспомнив операции-манипуляции в свинарнике. Я присутствовал на одной из них. Одного раза хватило.

– Себе, похоже, вы пока делать не собираетесь. Надеюсь, что дифференциация имеет место в твоей практике? И стерилизуете не водкой?
– поинтересовался я.

– Обижаешь!
– Чугунтий заосанился, приняв начальственный вид и нацепив на лицо учёное выражение.
– Рука набита.

– Смотри, чтобы глаз потом не пришлось, если что...
– пошутил я, решив, что юмор - это единственное сейчас, что мне поможет. Я пока не мог привыкнуть к предстоящим в скором будущем изменениям. После встречи с сослуживцами, которые так легко были готовы исполосовать меня за мои же деньги, тело затряслось в мелком ознобе. Жизнь делала крутой вираж, скоростей на котором не сбрасывают. Центробежная сила, однако. Опасно.

– А помнишь Луку?
– спросил я.
– Дружим с дембеля. Вы с Рыжим мне операцию сделаете, а Лука - документы.

– О! Передавай ему привет, - сказал Чугунтий, - если захочет, сделаем и ему в лучшем виде. И скидку по старой службе. Да, кстати: Рекса ты, конечно, помнишь?

– Конечно.

– Он один из первых, кто сделал операцию в моей клинике. Но ты его уже не узнаешь.

– А ты меня - потом, после операции?

– Только по документам. Надеюсь, Лука тебе в этом поможет, - ничуть не смутился Чугунтий. Шутки профессор Чугункин Михаил Абрамович, лучший пластический хирург столицы, воспринимать давно разучился.

Глава тринадцатая

Увы, утешится вдова,

и друга лучший друг забудет

Что-то я стал тяжеловат. Лишние килограммы. Они не дают взлететь и воспарить бабочкой хотя бы над газоном. Па-де-де бегемотику не под силу. Он ловок только в воде.

Сбросить лишнее, отказаться от ненужного! Отрезать, отсечь, выбросить вон!

Я позвонил Рексу (телефон взял у Чугунтия). Тот охотно отозвался и с удовольствием согласился встретиться.

– Привет. Рад слышать, - поприветствовал я старого приятеля.

– Привет. Есть одна тема, замутить не хочешь?
– предложил Рекс.

Как у него изменился голос! Надо было к этому привыкнуть.

– Хочу, - ответил я, - Чугунтий настоятельно рекомендовал.

– Тем более. Подходи к ...
– Рекс назвал станцию метро.

В условленный час я ждал в условленном месте. Ко мне подошли две ярко накрашенные девицы:

– Ты Костя?

– Да.

Они усадили меня в чёрный "Линкольн", который рванул с места, презрительно выбрасывая пыль из-под колёс.

Мы приехали в какую-то глушь. Кругом стояли заброшенные дома, окна которых тупо глазели выбитыми стеклами. Какие-то ржавые конструкции были разбросаны в разных местах. Бурьян...

Меня провели между двух более-менее целых, раскрашенных граффити трёхэтажных домов, где оказался небольшой двор, закрытый с трёх сторон. На противоположной от прохода стороне стоял двухэтажный дом из силикатного кирпича. Снаружи его не было видно. С правой стороны здания имелась металлическая лестница, ведущая наверх.