– Влад, сделай что-нибудь!
– истошный крик Алёны вывел Влада из оцепенения. Задвижка безжалостной гильотиной врезается в беснующуюся плоть снова и снова пока конечность не остаётся внутри комнаты, а хозяин руки за дверью.

– Что это? Что это, Влад?
– у Алёны начинается истерика, её бьёт крупной дрожью.

– Я не знаю!
– адреналин овладевает телом парня. Его глаза полны необузданной ярости. Побелевшие от непомерного давления пальцы сжимают окровавленную оконную задвижку.

– Остановите! Хватит! Я не хочу!
– слёзы влажным потоком размыли водостойкую тушь, разбавленные комочки которой образовали под глазами девушки грязные разводы.

– Заткнись! И успокойся! Они нас не слышат!
– Влад переворачивает комнату вверх дном. Грубый тон бойфренда немного приводит девушку в чувства.

– Откуда ты знаешь?
– всхлипнула Алёна.

– - Вот откуда!
– Влад пнул отрубленную конечность, - Там за дверью не человек. Вернее, уже не человек. Я от наручников избавился почти сразу, и маску снял тут же. Хотел смухлевать и по-быстрому выход найти. Чтобы потом поглядеть, как ты будешь биться в истерике от своей беспомощности в поисках выхода, а я б тебе, как маленькой девочке, показал очевидное и простое решение - твой герой.
– Влад грустно ухмыльнулся и облокотился на комод рядом с дверью.
– Но не об этом сейчас. В дверь постучали почти сразу же. Я сначала не понял откуда. Ковер неслабо так звуки глушил. Еле нашёл эту чёртову дверь! Задвижку сдвинул, а там вот он, - парень кивнул в сторону ампутированной культи. Охранник. Моих лет парень. У них смежная с этой комната. Говорит мне: "Надо выбираться! Беда". А что за беда, спрашиваю. Он ответить не успел. Его просто как волной по коридору смело потоком этих тварей. Его у меня на глазах раздирали, Лёпа, - в глазах Влада стояла вода, готовая рвануть полноводным потоком по щекам.

Дверь завибрировала барабанной дробью, так похожую на разрывающую плоть земли гусеничную армаду из медитации Алёны. По коридору началось движение, глухой стук ботинок, скрип каблуков по кафелю.

– Там кто-то есть! Влад, там люди!
– Алёна бросается к оконной задвижке и распахивает её настежь, - Помогите!
– её истошный крик тонет в яростном нечеловеческом рёве окровавленных и изуродованных людей. Они кидаются к ней как на зов. Бьются о дверь, словно слепые, пытаются укусить, расцарапать, разбить головой непреодолимую преграду.

– Закрой, дура!
– в мгновение ока Влад оказывается рядом, откидывает Алёну в сторону и судорожно задвигает маленькую преграду между относительно безопасной комнаткой и смертоносным коридором.
– Ты чё творишь?
– Влад навис над ней как хищник над жертвой. Наполненные гневом глаза парня забегали как сумасшедшие. Девушка прикрылась рукой, страшась, что Влад её ударит. Звон разбитой рамки фотографии, грохнувшейся на пол со смежной дверному проёму стены, привлёк внимание обоих. Из-за непрекращающегося грохота в дверь, ребята не заметили, что в комнату ломятся ещё и из соседней комнаты.

Влад выхватил пистолет из кобуры и выстрелил в то место, откуда недавно упала фотография. Две маленькие дырочки в стене, кажется, остановили неведомую угрозу. На секунду оглушённая Алёна испытала покой, как будто всё закончилось. Два круглых отверстия зияли чёрной неизвестностью на фоне белоснежных обоев. Висящая рядом бра тусклым светом блеснула отражением в набухающих чёрных волдырях, которые, прорвавшись гнойными нарывами, засочились ярко-красными струйками по белоснежной скатерти стены. Трещина тонкой змейкой проскочила промеж алых подтёков. Стена рухнула. Гипсовая пыль больно врезалась в глаза и мягким покрывалом укрыла тело пожилого человека в форме охранника. Буква о в фамилии Строкин, вышитой на груди, филигранно пробита ровно в центре. Голубая рубашка пропитывается кровью. Печальный белоснежный саван гипсовой муки впитывает остатки жизненной силы и тяжелыми ошметками кровавой грязи сползает на пол.

– Ты убил его! Ты убил человека, Влад!
– шёпот Алёны заглушил даже грохочущий лязг многострадальной двери. Она обхватывает голову руками и начинает тихо и протяжно выть.

– - Это не я. Он сам!
– не верит своим глазам парень, -- Это не я! Слышишь! Не я!
– он изо всех сил трясет девушку, как тряпичную куклу, - Не я! Не я! Не я!

Глухой кашель пустил только осевшую пыль в новый танец под тусклым светом комнатной люстры.

– Парень, - обессиленный шёпот утонул в общей истерии, творящейся вокруг.
– Парень!
– приложенное усилие заставило охранника снова закашляться, из уголка рта проступила кровь. Влад подхватывает мужчину под голову.

– Мужик! Мужик, ты живой! Ты живой! Слава Богу! Не умирай, ладно! Только не умирай! Ща!
– Влад бросается к комоду и начинает копаться в глубинах выдвижных полок.

– Дочька, - Строкин недавно приобрел эту привычку называть окружающих сынками и дочками. Дети покинули его не так давно. Кто женился, кто за границей нашёл своё счастье. И на душе вдруг стало одиноко и тоскливо. Дома сидеть уже было тошно, вот он и устроился охранником. А что, сиди себе, да кроссворды разгадывай. Знай только кнопочку нажимай, если нарушители, а наряд уже разберется.
– Подойди.

Алёну воротило от вида крови ещё с тех пор, когда в школе брали анализ из пальчика. "Это каркадэ. Он просто пролил на себя каркадэ!" - отвернувшись, как перед школьной медсестрой, она подползает к охраннику.

– Ты на парня не ругайся, - густой кашель раздирает глотку старика, - я уже стар, а он как лучше хотел. Это даже хорошо, что у вас оружие есть. Там, - Строкин указывает в сторону двери, - вам пригодится оружие. У меня в сейфе, - кивает в сторону проломленной стены, - в комнатке, есть помповик и патроны. Кнопка у Димы, у моего напарника. Нужно нажать, чтобы подмога приехала. Он...он...
– кашель прервал его на полуслове. Спазм ухватил мёртвой хваткой за горло. Старик пытается ухватить ртом хоть немного воздуха и протолкнуть в лёгкие, ну хоть еще один вдох, последний. На бездвижное лицо, укрытое белоснежной маской гипсовой пыли, капают горькие капли слёз.