Рейчел внимательно смотрела на изображение жуткого существа. Искренне взволнованная, она все-таки сомневалась, что полностью осознает значение их открытия.

— Только представь, — возбужденно заговорил Толланд, — сто девяносто миллионов лет назад популяция этих созданий оказалась погребенной под мощным океанским оползнем. А когда грязь со временем превратилась в твердую породу, жуки оказались запечатанными в камне. Океанское дно, которое постоянно, словно медленный конвейер, движется по направлению к впадинам, увлекло камень в зону высокого давления, где и образовались хондры. — Толланд говорил торопливо, словно боясь не успеть рассказать все до конца. — А когда часть этой содержащей хондры породы откололась и оказалась на верху: сформировавшегося наноса, что случается вовсе не редко, ее и выловили.

— Но если НАСА… — Рейчел в нерешительности замолчала. — Я хочу сказать, если все это ложь, то в космическом агентстве должны понимать, что рано или поздно кто-нибудь обнаружит, что окаменелости очень похожи на морских обитателей, так ведь? Мы-то это обнаружили!

Толланд начал распечатывать снимки Bathynomous giganteus на лазерном принтере.

— Не знаю. Даже если кто-нибудь и укажет на сходство между отпечатками и живущими в настоящее время видами, всегда можно парировать тем, что их физиологические характеристики не идентичны. Это только укрепит позицию НАСА!

Рейчел внезапно поняла: подобное свидетельство лишь подтвердит теорию панспермии, в соответствии с которой жизнь на Земле появилась из космоса.

— Сходство между земными и предполагаемыми космическими организмами может иметь глубокий научный смысл. А значит, окажется аргументом в пользу НАСА.

— Но конечно, если не ставится под сомнение подлинность метеорита.

Толланд кивнул:

— Как только встает вопрос о происхождении камня, все сразу меняется. И наша океанская блоха из друга НАСА превращается в его заклятого врага.

Рейчел молча наблюдала, как из принтера появляются распечатки изображения. Она пыталась убедить себя, что НАСА искренне заблуждается. Но сама понимала, что это не так. Искренне заблуждающиеся люди обычно не убивают других людей.

Внезапно до них донесся чуть гнусавый голос Корки:

— Невероятно!

Толланд и Рейчел удивленно обернулись.

— Проверьте это заново! Такого просто быть не может!

В комнату, держа в руке лист с параметрами, торопливо вошла Ксавия. Лицо ее было пепельно-бледным.

— Майк, я даже не знаю, как сказать… — Она внезапно охрипла.

— Соотношение титана и циркония? — сразу понял Толланд.

Ксавия откашлялась, пытаясь взять себя в руки.

— Нет сомнений в том, что НАСА совершило грубую ошибку. Их метеорит на самом деле океанский камень.

Толланд и Рейчел переглянулись, но ни один не проронил ни слова. Они и так все знали. Подозрения и сомнения, вздымаясь, подобно морской волне, достигли критической точки.

Толланд кивнул, не в силах скрыть огорчения:

— Да, ясно. Спасибо, Ксавия.

— Но тогда я ничего не понимаю! — волновалась она. — Корка сплава. Местонахождение — полярный ледник.

— Все объясню по пути на берег, — коротко ответил Толланд. — Уходим отсюда.

Рейчел быстро собрала все бумаги, содержащие с таким трудом добытые драгоценные сведения. Теперь свидетельства были абсолютно убедительными. Результаты сканирования льда, показывающие способ внедрения камня в ледник; изображение ныне живущего океанского существа, очень схожего с отпечатками в камне; статья доктора Поллока относительно океанских хондр; данные анализа, свидетельствующие о недостаточном содержании циркония в образце, привезенном из-за Полярного круга.

Вывод напрашивался сам собой. Мошенничество невероятных размеров.

Толланд взглянул на пачку листков, которые Рейчел крепко сжимала в руках, и меланхолично вздохнул:

— Да уж, теперь у Пикеринга доказательств более чем достаточно.

Рейчел кивнула, все еще недоумевая, почему Пикеринг не ответил на звонок.

Толланд снял трубку ближайшего телефона и протянул ей:

— Попробуй-ка позвонить отсюда.

— Нет, давайте двигаться. Лучше я свяжусь с ним с вертолета.

Рейчел уже решила, что если не удастся поговорить с Пикерингом по телефону, она попросит пилота береговой охраны отвезти их прямо к Национальному разведывательному управлению. Это всего около ста восьмидесяти миль.

Толланд хотел было положить трубку на место, но вдруг замер. С растерянным видом поднес трубку к уху. Нахмурясь, прислушался.

— Странно. Гудка нет.

— Что ты хочешь сказать? — моментально встревожилась Рейчел.

— Очень странно, — повторил Толланд. — Эти прямые линии никогда не теряют связи.