Номер 19 «Рональд Уизли».

Особо ничего не изменилось. Важным для себя известием (наверное, единственным из жизни Уизли) Драко посчитал разрыв помолвки между Гермионой Грейнджер и Роном. Не то, чтобы он злорадствовал (о нет, он злорадствовал, еще как злорадствовал), но ему было приятно считать, что грязнокровке (он давно не вспоминал этого прозвища) не будет досаждать этот рыжий придурок.

Номер 8 «Полумна Лавгуд».

Номер 10 «Джордж Уизли».

Номер 11 «Фред Уизли».

Хотя бы эти двое рядом. Иначе бы Драко совсем измучился, разыскивая одного из двух близнецов, которые, как и вся семья Уизли, так его раздражали. По крайней мере, так было раньше. Малфой давно не встречался с этой рыжей семьей, поэтому точно не мог сказать, что сейчас к ним чувствует.

Номер 5 «Домовик Добби».

Драко было трудно признаться даже самому себе в том, что Добби был совсем неплохим, ему было жалко эльфа, когда Люциус так жестоко с ним обращался. Бедному домовику приходилось даже самому себя наказывать, ведь этого хотел хозяин.

Он выдохнул и отложил пергамент. Около номера 23 не было ни единой пометки, адрес был совершенно незнаком, да и догадаться, кто это мог быть, было трудновато, так как это не единственный номер, оставшийся без имени.

«Итак, номер 23, как и еще многие, без имени, — начал размышления волшебник и, закусив нижнюю губу, чтобы не зевнуть, продолжил: — Надо посмотреть, кто же это».

Мистер Малфой решил трансгрессировать по нужному адресу, но столкнулся с тем, что понятия не имел, как же выглядит это место.

«Неужели придется добираться обычным способом?» — проныл Драко.

***

После длительных мучений с транспортом он все же оказался на месте. Его счастью не было предела, когда он смог видеть дом изнутри из-за стеклянных панелей вместо дверей и окон в нескольких комнатах. Видимо, жилец не был нацелен на сокрытие чего-либо. Или попросту не думал, что его может кто-то увидеть.

Это была самая окраина города, здесь жило действительно мало людей, а с той стороны, где находились прозрачные панели, росла высокая живая изгородь. Наверное, это и послужило причиной такой планировки.

Тот, кто жил в этом красивом доме (Драко впервые понравился дом, который выглядел, как магловский), по всей видимости, еще спал и вставать явно не собирался. Еще бы, на часах ведь только 5:34.

Однако долго ожидать пробуждения жильца Малфою не пришлось.

Стеклянные панели в спальне позволили различить силуэт, который только-только появился из-под одеяла. По крайней мере, хоть какой-то сдвиг в деле: это девушка.

Драко пригляделся: у сладко потягивающейся волшебницы, за которой ему пришлось наблюдать, были пушистые каштановые волосы. Он попытался в момент припомнить всех участниц войны с таким цветом волос, но осенило его сразу, ведь такая на его памяти была всего одна.

Гермиона Грейнджер собственной персоной.

«Надо будет написать ее имя около номера 23», — сам себе сказал Малфой и наложил на себя Дезиллюминационное заклинание, чтобы Грейнджер уж наверняка не заметила незваного гостя.

Она поднялась с кровати и направилась в ванную, замотавшись в одеяло.

Драко разглядывал спальню волшебницы. Теперь понятно, почему дом выглядел магловским. Он и был таким. Судя по всему, вещи, которыми была обставлена комната, были подарены Грейнджер ее родителями.

Тем не менее, кое-где проглядывали и волшебные предметы, пол возле кровати был заставлен стопками тяжелых книг, а рядом лежало перо и пергамент, на который было посажено несколько чернильных клякс.

«Работала ночью? — подумал Драко. — Наверное, поэтому она сейчас такая сонная».

Через некоторое время, которое, видимо, было отведено под утренние водные процедуры, Гермиона снова показалась в спальне. И — о Мерлин! — теперь Малфой не думал ни о чем кроме красного кружевного белья, которое так соблазнительно обтягивало формы маглорожденной волшебницы.

Она оставила одеяло и направилась на кухню. Комната находилась через стену, в ней так же были стеклянные панели вместо стен, поэтому Драко продолжил выполнять свою работу.

Он разглядывал ее, как изголодавшийся оборотень случайно увиденного человека, думал только о том, какой же красивой стала его грязнокровка со времени обучения в Хогвартсе и о том, появился ли у нее кто-то после Уизли.

В принципе, его совершенно не волновало, есть ли у нее парень или даже жених (в отсутствии мужа он был уверен так же, как и в том, что Грейнджер была самой первой заучкой на их потоке как минимум). Драко думал лишь о том, как было бы неплохо зайти к ней прямо сейчас и «разбудить» так, как он умел. Хорошо умел. Чертовски хорошо.