Он был опасным мужчиной, который излучал силу. Темная аура смерти окружала его. Она знала, что он устроит быстрое и мучительное наказание любому существу, которое попытается причинить ему (или тому, кем он дорожит) вред. Это должно было привести Найю в состояние повышенной боевой готовности, а заставило только ослабить защиту в первый раз в ее жизни.

И эта мысль чертовски ее пугала.

— Ты обуза, Ронан. — Ему нужно залечь на дно, пока она не решит, что с ним делать. Кресент-Сити был крошечным городком. Он торчал, как больной палец, и старейшины узнают все о нем еще до рассвета. — Я должна быть сосредоточена, а не буду на сто процентов, если мне придется приглядывать за тобой тоже. — Она добавила себе под нос, — Я хотела бы приковать тебя обратно к кровати.

Он ответил уверенной улыбкой, которая показывала пики его клыков.

— Я не против быть привязанным к твоей кровати, но только если ты будешь рядом, так что я смогу ответить взаимностью.

Плоть на горле Найи опалило жаром от воспоминания о его губах, и она отвела взгляд, концентрируя внимание на ноже, который убрала в сапог. Дикий мужчина.

— Ты видел, как Санти реагировал на то, кто ты. Не могу рисковать, чтобы кто-то еще тебя увидел. — Лучше перевести разговор подальше от их пребывания в ее кровати. Связанным или иным образом. — И у меня уже достаточно неприятностей со старейшинами.

Ронан пристально смотрел на нее, когда встал ярдом.

— Какие проблемы? — Слова громыхали предвестниками бури.

Низкий тенор вибрировал по ее коже, и Найя подавила дрожь.

— Не твое дело. Вот так.

— Ты — моя пара, Найя. — Слова соскользнули с его губ, будто он сказал что-то столь же очевидное, как ее гендерная принадлежность. Он продолжал обшаривать полки: оружие, талисманы и порошки — пока Найя не шлепнула его по руке. — Твоя беда — моя. Скажи мне, что это, и я заставлю это исчезнуть.

Вампир, конечно, был кавалером. Она схватила два метательных ножа с нижней полки и сунула один за пояс.

— Я не твоя и ничья пара, поэтому ты можешь выкинуть эту мысль из головы прямо сейчас.

Ронан сверкнул уверенной улыбкой, которая превратила ее тело в предателя и ослабила колени.

— Моя душа знает, что привязана к твоей. Ты моя, Найя.

Моя. Слово сжало все внутри Найи. Она приставила лезвие к горлу Ронана и сжала рукоять.

— Я принадлежу себе. — Его запах окутал ее, расцвет богатый аромат, который напомнил ей о жареных кофейных зернах. Это разбудило ее голод, но не еды. Она прижала лезвие к плоти его горла, надрезав кожу. Капля малинового прицепилась к голубой стали лезвия, и ноздри Ронана раздулись.

— Люблю женщин с жестким характером.

Он неисправим. Однако любая угроза насилия выглядела, будто бросалась в него яйцами. Ная опустила нож и ножны ей в пояс. Ронан сократил расстояние между ними, так близко, что теперь Найе пришлось смотреть вверх, чтобы заглянуть ему в глаза. Боги, он был великолепным экземпляром. Само его присутствие выбивало воздух из ее легких; его мускулатура нависала над ней, пока не осталось ничего кроме него. Его запах окутал ее; его взгляд поглотил ее. В одно мгновение Ронан стал целым миром для нее. Дрожь захватила тело Найи. Это было от страха или волнения, она не знала.

— Мы это уже проходили, Найя. Или ты не признаешь, что мы связаны. — Он наклонился, пока не навис над ней, и его дыхание теплым порывом касалось ее уха. — Ты уже нужна мне как наркотик.

Она не могла глотать. Во рту все пересохло, и формирование связной мысли было невозможно, когда он был достаточно близко, чтобы коснуться ее. Его язык прошелся по ложбинке ее горла, и ее ладони легли на умиротворяющую, твердую стену мышц его груди. Ее пальцы задрожали от контакта, и она вывернула руку, будто хотела ощупать как можно больше.

— Так что если ты думаешь, что я позволю тебе пойти туда в одиночку, без охраны, ты должна подумать еще разок, моя прекрасная маленькая ведьма. — Он протянул руку, и растопыренными пальцами провел по волосам, потом коснулся ее лица. Его губы встретились с ее в медленном, нежном поцелуе, и когда он отстранился, она почти не чувствовала боли, это отразилось в выражении его лица.

— Привыкай ко мне, Найя, — сказал он, когда расслабил хватку и отвернулся. — Потому что я никуда не денусь.

***

Ронан судорожно вдохнул, когда отвернулся. Огонь мчался по венам, будто тепло солнца в полдень. Простого поцелуя было достаточно, чтобы заставить его кровь кипеть, и это не из-за просто красивой женщины, ради секса с которой он бы умер. Чертовы боги, верность на кровь будет его смертью. Честно говоря, смерть была бы предпочтительнее, чтобы удержать себя от пары. Будто он мог отрицать, что существенная часть их связи требовала, чтобы он касался ее, вкушал ее, вонзал свои клыки в ее плоть, пока трахал ее?