На всякий случай я благоразумно отошел в сторону. Колеса УАЗа стали пробуксовывать.

– Давай рывком!
– не выдержал я.

УАЗ сдал назад и рывком устремился вперед. Трос натянулся... Сердце мое замерло. В следующее мгновение трос оборвался. Один конец выстрелом хлестнул по заднему борту. Другой скрылся под водой.

Домой мы возвращались побежденными, как говорили древние, на щите.

Через несколько лет мы с Женей посетили памятное озеро. Вместо водной глади мы увидели болотистую поверхность. Оказалось, что при роспуске колхоза и приватизации земли озеро с прилежащей территорией было арендовано. Новый владелец решил заняться разведением карпов. Но надо было избавиться от, ставшего сорным, карликового окуня.

В месте бывшего стока плотину прорыли тракторным экскаватором. Вода унесла всю живность в нижележащее озеро. Чтобы окончательно избавиться от окуней, озеро новый владелец решил сушить до осени. Мы поинтересовались у работающего рядом с озером тракториста. По его словам, озеро с помощью экскаватора выпускал он сам:

– Не находили ли в озере после выпуска что-либо необычное?

– Как же? Вон там, - он указал на место, где встал на вечный якорь наш "Трапаред".
– нашли рыболовную снасть непонятной конструкции. Зацепилась за пень. Арендатор забрал снасть с собой. Нашли еще бредень.

Я насторожился. В начале восьмидесятых, слабо плавающий коллега из-за страха утонуть оставил мой самый первый бредень на середине этого озера.

– Нашли много донок.
– продолжал наш собеседник.
– Несколько бамбуковых удочек.

Я вспомнил. Одна из утащенных рыбой бамбуковых удочек была когда-то моей.

Так бесславно, не начавшись, закончилась наша фантастическая операция под кодовым названием "Трапаред".

Вася

Во время охоты и рыбалки, бывает, случаются истории, весьма далекие от запланированных на тот день событий. Об одном таком курьезном случае хочу рассказать. Сумею ли я донести читателю те ощущения, которые мы испытали в тот день от, казалось бы, не особо примечательной истории?

В середине девяностых мы с шестнадцатилетним тогда сыном Женей облюбовали одно из целой дюжины редю-марских озер. Ездили мы туда чаще с бреднем для ловли раков. Часто, особенно в зной, раки исчезали, возможно, уходили на глубину. Нам мешал, безнадежно путаясь в мелких ячейках, бесчисленный карликовый окунь.

Однажды, заехав со стороны плотины, на противоположном берегу мы увидели молодого жеребца, щипавшего сочную прибрежную траву. Недалеко стояла повозка. Ниже по склону, у самого озера, на широкой дерюге, именуемой в Молдавии цолом, расположились два молодых человека. Они часто чокались, опрокидывая в себя очередную стопку живительного зелья. Закусив, закуривали.

Пока мы обошли озеро по кругу, молодые люди закончили трапезу. Судя по темпу их речи, избыточной жестикуляции, неуверенной походке и неловких движениях, мы поняли, что ребята выпасают коня, возможно, с самого утра. Поднявшись, один из парней, сняв с дышла уздечку, направился к жеребцу.

– Вася! Вася! Давай, поедем домой.

Вася, вероятно, еще не нагулялся, а может, еще не наелся досыта. Круто повернув шею, Вася, не спеша, боком отошел от уздечки, предвещавшей ему потерю свободы и сулящей длительный подъем в гору с повозкой, да еще с двумя нетрезвыми пассажирами на борту.

Парень снова приблизился к Васе. Подпустив, посягающего на его независимость поближе, Вася вспомнил собственное детство. Косясь горящим взглядом на приближающегося парня, Вася слегка вздыбился, взбрыкнул и коротко заржал. Тон его ржания не оставлял сомнений. Вася явно приглашал преследующего поиграть с ним в догонялки.

Так повторялось несколько раз. Расстояние между играющими и телегой увеличивалось. Тяжело поднявшись с цола, зигзагами на подмогу поспешил друг. Вдвоем они стали убеждать неразумного коня. Один из незадачливых преследователей попытался обойти коня со стороны железнодорожного переезда. Жеребец легко разгадал коварный маневр, покушавшихся на его волю, людей. Еще раз лягнув воздух, отбежал на безопасное, по его разумению, расстояние. Жеребец, скорее всего, не выносил пьяных, не питал к ним доверия...

Вдогонку Васе прозвучали нелестные слова с упоминанием о, порочащих его гордую жеребцовскую натуру, якобы совершенных с ним в прошлом противоестественных непотребных, постыдных действий. Вася сплетен не любил. Тем более о себе. Особенно, если они носили интимный характер. Он ускорил шаг.

Вслед Васе понеслась длинная многоэтажная тирада в адрес его матери, бабушки и всех его многочисленных тетушек до седьмого колена... Вася, не терпел негативных слов в адрес своих предков. Особенно, обидным было оскорбительное поминание его достопочтимой, вскормившей его, матушки. Презрительно вскинув голову, Вася перешел на рысь.