Внезапно Георгий закричал:

– Быстрее! Помоги поднять фатку! Кажется сом!

Я кинулся к Георгию. Схватился за шест.

– За веревку хватайся! Встань за мной! Быстро! Тяни!

Георгий опустил шест на берег, наступил ногой.

– Тяни! Изо всех сил!

По веревке я ощущал в фатке что-то живое, плавно ворочащееся и неимоверно тяжелое.

– Сом! Тяни!

Я добросовестно тянул.

Сдавленным голосом Георгий закричал снова:

– Как поднимем чуть над водой, разворачивай к берегу.

Я продолжал тянуть изо всех сил. Мы не видели фатки, не видели, что находится в ней. По нарастающей тяжести я ощутил, что тяжелое тело рыбы удалось приподнять над водой. В это время в фатке что-то заворочалось и неожиданно резко и очень сильно ударило.

– Разворачивай!

Я сделал шаг вправо и продолжал тянуть. Внезапно в фатке снова что-то сильно ударило. Вцепившись в веревку, я повалился на узкую полосу берега. Георгий упал на меня. Выругался.

– Ушел! Порвал фатку и ушел!

Мы поднялись. Прислонив фатку к обрыву, вскарабкались наверх. Вытянули за собой фатку. Георгий включил фонарик. В центре фатки была огромная прореха, через которую мог бы протиснуться человек.

Я чувствовал себя виноватым. Мне казалось, что сома мы упустили по моей неопытности и оплошности. Георгий снова выругался:

– Камень! Камень под тяжестью рыбы разорвал несколько ячеек. А дальше сеть порвалась от рывка!

У меня отлегло от сердца. Чувство собственной вины улетучилось. Я только чувствовал крупную дрожь в руках.

Подсвечивая себе фонариком, мы снова собирали валежник, ломали сухие ветки. Костер разгорелся довольно резво. Мы пододвинули вплотную к пламени костра стволы. Согревались мы долго. Георгий налил себе третью стопку огненного снадобья. А я, без водки, почувствовал под ложечкой болезненные голодные спазмы. Остатки провианта мы уничтожили очень скоро.

Стало светать. Я вспомнил, что уходя на рыбалку, забыл часы. Потом чертыхнулся:

– Какая разница?

Мы собрали наши вещи и снасти. Георгий сложил и свернул фатку, связал шест с дугами. Когда мы тронулись в обратный путь, я увидел, спускающегося к нам по тропе, Алешу.

– Как рыбалка?
– и тут же спросил меня.
– Ты не замерз?

– У нас костер горел всю ночь...

– А рыба ваша где?

Георгий остановился и, развернув фатку, продемонстрировал Алеше прореху, сквозь которую ушел сом.

– Такая тяжелая рыба мне еще не попадалась.
– сказал Георгий.

Алеша, в свойственной ему манере шутить, спросил:

– И что? Даже за хвост не сумели схватить? Эх вы, рыбаки-слабаки!

Гайка

Этим же летом я попросил Володю, водителя горбатого "Запорожца" Вережанской больницы взять меня на рыбалку на одно из озер колхоза. Володя сказал:

– Как закончу с ремонтом машины, так и поедем.

"Запорожец" был выделен Вережанскому сельскому врачебному участку в 1965 году как поощрительная премия за одно из первых мест при подведении итогов работы за год и ко дню медицинского работника. Алеша, будучи главным врачом, гордился призовым местом и выделенным санитарным транспортом. Но в том горбатом можно было перевезти разве что больного пса. "Запорожцем" Алеша гордился недолго. Уже через полгода одна неисправность обгоняла другую. Точно так же, не успевая ремонтировать, сменяли друг друга и водители. Прижился один Володя.

Наконец, в один из дней Володя, приехав на квартиру, где жил брат, обнадежил меня:

– Завтра едем на Мерешовское озеро. Но выехать надо перед рассветом. Чтобы утро встретить на озере. Тогда будем с рыбой.

– Какие снасти брать? На что будем ловить?

– Никакие снасти не нужны. Обычные удочки, донки не годятся. Я возьму с собой снасти на двоих. Надо накопать побольше красных навозных червей.

Червей я накопал на окраине села, где сваливали мусор и навоз. Завел будильник на четыре часа утра.

Будильник не подвел. Вставать почему-то расхотелось. Но в это время я услышал короткий гудок "Запорожца". Я быстро оделся и вышел. Взял припасенных червей. С трудом слегка открыл дверь и протиснулся на пассажирское сиденье. Мешали две палки, каждая длиной около двух метров, одним концом упирающиеся в спинку заднего сиденья. Другой конец через приспущенное окно более, чем на полметра находился вне машины.

– Поехали!

От недосыпа слегка подташнивало. Утренняя прохлада вызвала легкий озноб, заставивший почему-то подрагивать подбородок и нижнюю губу. Минут через пятнадцать открылось озеро. Это был пруд, плотину которого возвели пять-шесть лет назад. На плотине росли совсем еще крохотные ивы. Вдоль плотины, стоя и на корточках, держа в руках удилища, расположились несколько рыбаков. Берега же были пустынными.