– Дуран!.. Тьфу ты - Бурак!.. Тьфу, тьфу - глупая ты собака!..
– ругались пассажиры, отряхиваясь и отплёвываясь. Пёс ничуть не обиделся, а даже наоборот - с невинным видом выслушал всё, что о нём думают и... принялся приглашающе пихать голову под верёвку. Банда ещё побурчала для порядку, но не выдержала соблазна и взялась устанавливать средство передвижения по новой.

На второй попытке покататься детвора держалась насторожено. Однако Буран, как порядочный, с раскачки набрал ровную скорость и погнал рысью, строго придерживаясь проходимых мест. Их повозка под завистливыми взглядами других искателей приключений сделала круг по стройке, пошла на новый... и детвора расслабилась.

– Но-о, канячка-а-а!.. Не канячка, а сабачка!.. Всё рав-НО-О-О-О!
– под эти понукания Буран, как бы послушно, наддал ходу, картинно "занося" задние лапы. Коляска понеслась.

Перед носом детворы, словно знамя, гордо реял по ветру собачий хвост. Под коленями уже не скрипела "старой клячей", а визжала "недорезанным поросёнком" расхлябанная коляска. А на ней... без малейших удобств, грязные, едва помещаясь в кузове и судорожно вцепившись друга в друга, сидели три шестилетних оболтуса и в душах у них плескалось совершенно неадекватное счастье. Но недолго...

– Буран, стой!
– забеспокоился вперёдсмотрящий Витька, усмотрев впереди достопамятную кучу песка. Не тут-то было! Пёс добавил ходу и вприпрыжку понёсся прямо на кучу.

– Буранчи-и-ик!
– взвыли дети в предвкушении полёта и не ошиблись. Резкий прыжок в сторону - и вся банда опять оказалась вывалена на песок и вываляна в нём же.

– БуранИще-дуралИще, тьфу!.. Пративная пёса, тьфу-тьфу!.. Фу-тьфу, дурная ты сабака!..
– отчаянно ругались товарищи по несчастью. Особенно злила их довольная ухмыляющаяся морда виновника "торжества" без малейших признаков раскаяния. Больше того, этот четвероногий остряк уселся на хвост и принялся чесаться за ухом задней лапой, выражая "фунт презрения" на их детские проблемы. А достаточно выразившись... жизнерадостно запрыгал, приглашая опять покататься. Ну не гад?!

Теперь засомневался даже готовый на любые подвиги Борька. А уж остальным снова лететь кувырком, потом полчаса отряхиваться и отплёвываться от песка вообще ни капельки не улыбалось. Детвора всерьёз обиделась и принялась бурчать и демонстративно отворачиваться. Пёс понял, что слегка переборщил, и принялся тыкаться мордой и толкаться лапой, напрашиваясь на ласки. Первой не выдержала Лёлька и с всепрощающим "пративный саба-а-ака!" повисла у того на холке, сдавливая от избытка чувств лохматую шею. Пацаны подулись ещё немного... и тоже подползли на получетвереньках - чесать. Собака упал на хвост и высунул язык, готовясь к тяжким испытаниям и вдруг...

Это может случиться, и постоянно случается в жизни каждого мужчины, будь он на двух ногах, на четырёх и даже на восьми. Открывается дверь, окно, калитка, падает листок с дерева и... появляется ОНА! И становится единственной на всю оставшуюся жизнь или хотя бы ближайшие пять минут. Позабытые долг, честь, нередко, совесть будут нервно курить в сторонке, а их место займёт жажда героических подвигов во имя прекрасной дамы - порой весьма странно "героических", как и весьма относительно "прекрасной" - но тут дело вкуса... цвета и запаха.

...Дворовая сучка заглянула в дырку в заборе и замерла, с удивлением глядя на их представление. Буран вскочил, стряхнув попутно детвору, и тоже напряжённо замер. Лёлька попыталась вернуть власть над четвероногим другом, но сколько не тянула, пёс даже не шелохнулся. Он "включил" кобеля и весь мир его теперь сосредоточился на той дыре, где переминалась в нерешительности ЕГО сучка. Та скромно пригнула голову и осторожно шагнула навстречу. Буран не шелохнулся, но вся его скульптурно неподвижная фигура выразила ответное стремление. Сучка застеснялась, шагнула было опять, тут же боком отскочила назад и вдруг с разворотом чухнула обратно в дыру. Буран сорвался с места и со всех лап бросился вдогонку. Правда остатки чувства долга пополам с совестью заставили его на полпути на мгновение оглянуться, но хватило их только, чтобы проскулить нечто просительное, вроде "я тут рядом, на минуточку", и героический кобель исчез за забором, крутанув на прощание хвостом.

Брошенная детвора на какое-то время потеряла дар речи, глядя на такое предательство. "Друг, называется!" - подумал Борька. И ещё подумал, что уж он-то никогда не бросит товарища заради какой-то девчонки. Возгордившись своей силой воли, он посмотрел на Витьку и понял, что тот думает примерно так же, потому что взгляд у Витьки стал твёрдый и непреклонный. Они переглянулись и без слов поняли друг друга. А чтоб уж навсегда закрепить братство, суровым мужским жестом взялись за плечи.

– Эй, чиво вы там абнимаитесь? Дивчонки, чё ли?
– врезался в их обряд голос Лёльки.
– Пашли палки искать!

Новоиспеченные побратимы поджали губы, но спорить с девчонкой посчитали ниже своего достоинства, а потому... беспрекословно поплелись следом.

Палки нашлись аж за углом здания, перед фасадом. Их там было даже много - целая куча реек. Но проблема была в том, что все они были то слишком толстые, то слишком длинные, к тому же - с острыми гранями и необструганные. Как такими драться? А пока обработаешь... да ещё бы знать - чем...

Пока товарищи страдали по этому поводу, банда старших пацанов с очень даже подходящими палками в руках подвалила к фасаду и стала опасливо заглядывать в огромную, словно пещера, дыру под главной лестницей. Потом они поочерёдно нырнули в темноту и оттуда раздавались гулкие вскрики, всплески и стуки. Но не успела банда помладше позавидовать старшим, как на площадке показался сторож.