Шрифт:
– А сьогодні вже нє? – чуть оживилась Лизка. – Не вийде?
– Ну, если только на луну посмотреть, - рассмеялся Горский.
– Ой, я шось не подумала, - улыбнулась Лизка. – Паш, а ти банку з клубнікой не забув, га? Цей год не варення – казка вийшло!
– Как я мог ее забыть, если ты сама ее в чемодан упаковала? Отцу вручишь – он сладкое любит.
– А Ізольда Ігнатівна шо любе?
– Мясо, - усмехнулся Павел.
– О! То я можу таких котлєт наробить! Ну ти ж знаєш, які в мене котлєти, Паш!
– Нет, Лиз, готовить ты не будешь, - ответил Павел. – Мы едем в отпуск! Отдыхать! Да и мама привыкла к тому, что Ольга Степановна готовит. Это наша домработница с незапамятных времен.
– А шо я буду дєлать? – Лизка изумленно воззрилась на своего супруга, привычно уже почувствовала, что сердце в груди забилось чаще от одного взгляда на него, но тут же ринулась в бой: - Нє, то не діло! Ти хочеш, шоб я зі скуки померла? В вас хоч огород на дачі є?
– Лиза, - сдержанно заговорил Павел, из последних сил стараясь не рассмеяться. Слишком ярко он представил себе картину, как поутру Лиза копает грядки под помидоры среди материных роз. – Лиза! Для того, чтобы ты не умерла со скуки, у тебя есть я! Тебе мало?
Вся беда в том, что Лизка уверена была – ей много. Павла Николаевича Горского – для нее слишком много. Влюбленная в него с первого рабочего дня, она шесть лет пыталась его покорить, как трактора покорили целину. Или как если бы получилось повернуть сибирские реки вспять. А теперь, когда покорила… кстати, весьма неуклюже и как-то неубедительно, никак не могла понять – и за что ей, Лизке Довгорученко, такое счастье. Ведь смирилась давно, что он – птица совсем другого полета. Потому что это только так говорят, что в Советском Союзе все равны. Но на поверку выходит, что он – юрисконсульт из интеллигентной семьи, а она – только что пишет без ошибок. И то не всегда.
Нет, они хорошо жили. Восемь месяцев уже. Но мысль о том, что Павел вот-вот опомнится, одумается, нет-нет, да и лезла в голову. А теперь еще эта дача, будь она неладна! Ей бы хоть слово понять, что они там между собой говорить будут! Папаша-профессор, мамаша – дочь композитора, Паша… Паша – солнце на ее жизненном небосклоне!
Лизка улыбнулась и, надеясь, что ее голос звучит достаточно беззаботно, ответила:
– Ну і шо ми будемо робити?
– Мы… - Горский обнял Лизу крепче и принялся рассказывать, - будем валяться на пляже, купаться в море, ездить в город. Жаль, театры закрыты, но мы будем гулять. По улицам, в парках. Машину у отца возьмем и куда-нибудь съездим. Не переживай, еще отпуска не хватит…
В этот момент поезд скрипнул тормозами в последний раз, дернулся и встал, как вкопанный.
– Вот и приехали!
– улыбнулся Павел.
– Ой, мамо, - пробормотала Лизка и схватилась за сумку.
– Мама наверняка уже здесь.
Он забрал у Лизы сумку, взял чемодан и уверенно пошел к выходу, заметив краем глаза родителей, спешащих по перрону.
Когда они показались на подножке вагона, отец расплылся в улыбке и махнул детям рукой. Лиза стояла за спиной Павла. В сдержанном бежевом платье с белым воротничком и неожиданно подстриженная почти точно, как ее свекровь. Может, только чуть-чуть длиннее. От завивки, произведшей впечатление на свадьбе, не осталось и следа. Он повернул голову к супруге и сказал:
– Видишь, не все так плохо!
– Вот это и подозрительно, - отозвалась Изольда Игнатьевна, любезно улыбаясь детям.
– Привет, родители! – весело сказал Павел. Поцеловал мать, пожал руку отцу и притянул поближе жену.
– Здрастуйте, мамо, тату! – выпалила Лизка, жизнерадостно улыбаясь родителям, и затараторила: - А ми якось насилу доїхали. Та й в поїзді так жарко, прям пекло було. А ви тута як? Я вам варення везу! Клубніка. Паша сказав, ви любите. Я б і огурці взяла, та з цього урожаю іще нічого не закрили. Ну то може ви самі приїдете до нас осінню, га?
– Лучше вы к нам… - вымолвила «мамо», удерживая на лице улыбку и усиленно обмахиваясь веером. – Вот на следующий год приедете – и привезете.
– Та на той год вони вже несвіжі будуть! Всю зиму простоять!
– Ну… настоятся, выдержатся… или что там. Лиза! Неважно все это на самом деле. Мы и без них, без огурцов вам… рады.
– Правда? – не веря своим ушам, спросила Лизка.
– Правда! – громогласно заявил профессор Горский. – Паш, машина у вокзала, пошли.